Ребра при широком махе тянули справа, я сократил амплитуду на четверть. Бок отозвался на тройку, как и весь день, ровно, без всплесков.
Дальше поясница. Наклоны вперед с прямыми ногами, пальцы достали до середины голени. Не до пола, за лето в этом теле я расшевелил только верх связок, низ остался деревянным, требовал недель растяжки.
Таз, круговые движения, по пять в каждую сторону. Для ног выпады назад, поочередно, пятка на земле, передняя в полусогнутом, сорок секунд каждое.
Потом голеностоп. Подъем на носки, вниз и так тридцать раз.
Круговые вращения стопой, двадцать в каждую сторону и разогрев колен, неглубокие приседания, на четверть, двадцать раз. Колени слабые, в этом теле они будут проблемой еще долго, их надо беречь.
Стандартная схема. Двенадцать минут от первого движения до последнего, я знал ее наизусть, в прошлый жизни Сазонов отщелкивал секундомером на каждом блоке. На стадионе у меня секундомера не было, поэтому я считал по дыханию.
Закончил суставную, перешел на трусцу. По траве, не по дорожке, на дорожку до старта выходить нельзя, как велела секретарша.
Обежал поле по периметру, медленно, в полтемпа, короткими цокающими шажками, на сто двадцать ударов, не выше. Бок при каждом приземлении правой ноги коротко отзывался.
Не острой болью, не той, что выбивает из ритма, а той, что сидит и напоминает, я тут, я никуда не делась, не забывай про меня. Я так и делал.
Один круг, затем второй. Дыхание короткое, через нос, на четыре шага.
Ноги пошли мягче, мышцы прогрелись изнутри, кровь пошла к икрам, к стопам. Пот выступил на висках, не сильно, едва заметным блеском.
На дальней дуге, проходя мимо северной трибуны, я их и увидел.
Сердобские. Трое, в одинаковых хэбэшных куртках с белой надписью «ДЮСШ» на груди крупные печатные буквы, нашитые ровно, профессионально, по заводскому шаблону. Под куртками синие трико с лампасами, кеды у двоих новые, белые с тремя полосами «адидасовкого» типа, у третьего простые «два мяча», как у меня, но без потертостей.
Они расположились на ровном пятачке травы у бровки, метрах в десяти от меня. Я сбросил темп до полу-трусцы, прошел мимо, не поворачивая головы. Краем глаза рассмотрел их.
Двое обычные ребята. Один длинноногий, худой, с острым кадыком, лет шестнадцати, он делал выпады с пружинкой. Второй пониже, крепкий, конопатый, тянул бицепс бедра, подняв пятку на лавку. Рабочие лошадки, школа, тренировки три раза в неделю, областной уровень это край для них.
А третий стоял отдельно. В стороне от первых двух, спиной к ним, и тянул икроножные у столба громкоговорителя.
Высокий, под метр восемьдесят, плечи широкие, шея короткая, мощная, с ярко обозначенной трапецией под воротом куртки. Грудная клетка глубокая, у плеч рельефные дельты, заметные даже под хэбэшкой.
Бедра не худые и не тяжелые, литые, с длинной мышцей, выходящей через колено. Стопа маленькая для его роста, аккуратная, узкая, типичная стопа бегуна на средние дистанции.
Лицо по-настоящему красивое, без преувеличений. Прямой нос, ровные скулы, светлые волосы, подстриженные коротким ежиком сзади и оставленные чуть длиннее на макушке, по моде того года.
Подбородок волевой, с ямочкой посередине. Глаза светло-голубые, цвета небеленого льна. Кожа чистая, без подростковых прыщей, у такого же шестнадцатилетнего деревенского пацана была бы россыпь по лбу и подбородку, а у этого она гладкая, ухоженная, наверное драит мылом «Земляничное» по утрам и вечерам круглый год.
Кравцов. Я понял, не спрашивая. По осанке. По взгляду, которым он окинул дальнюю трибуну, не видя ни старуху с вязанием, ни меня, никого,
Только пустое пространство, в котором ему приходится сейчас разминаться, потому что таково положение. Так смотрит человек, привыкший быть лучшим в любой компании.
Личный рекорд на тысячу метров, три пятьдесят две, говорил Степаныч в августе. Зубов его и тренирует.
Я обогнул их по дуге пошире, не желая мешать, и свернул на свой пятачок, метрах в двадцати, у южной трибуны. Поставил папку у бортика, накрыл сложенным пиджаком. Начал разминать стопы, перекаты с пятки на носок, перекрестные шаги, легкие выпрыгивания с двух ног.
Первое ускорение на сорок метров вдоль бровки, не на дорожке, по примятой траве. С места, в три четверти силы.
Стартовал плавно, без рывка, сейчас э рваный старт, на холоде, мог сорвать спину. Первые десять метров набирал, дальше держал.
На двадцатом метре бок отозвался тупо, на четверку. Я выдохнул короче и прижал диафрагму. Бок осел до тройки. Закончил, перешел на шаг и вернулся.