— На здоровье, — ответил он с улыбкой.
Вечером пришла батальонная полуторка, старшина выдал роте сухой паек на три дня. Больше хозяйственное отделение в подразделении не появлялось.
Радист командира помог наладить работу изъятых у диверсантов радиостанций. Но рабочая волна у них фиксированная, могла прослушиваться противником.
— Черт с ними, пусть слушают, — дал разрешение на работу радиостанций Потных. — Переговаривайтесь лишь по таблицам радиосигналов да пореже выходите в эфир.
Всю ночь через линию заграждения шли войска на восток по понтонному мосту и проложенным бродам. Здесь работы по проверке документов было немного: идут подразделения, монолитные колонны.
Поспешный отход частей и соединений Красной Армии стал поводом для срочной эвакуации из прифронтовых районов материальных ценностей и гражданского населения. На дорогах появились таборы беженцев. И если с вечера их число было незначительным, то к утру двигались уже непрерывные потоки людей с узлами и чемоданами в руках, на повозках, запряженных лошадями и быками. К исходу ночи центр тяжести по проверке документов был перемещен на пути этих потоков. Основная масса граждан имела паспорта, справки из колхозов, и длительных задержек на КПП не было. Однако число задержанных на временном фильтрационном пункте постепенно росло.
Сергей разрешал продолжать движение в тыл колхозникам, не имеющим документов, если кто-то мог подтвердить их личность, а также женщинам с детьми, возчикам гужевого транспорта, не вызывающим подозрений.
Наконец на КПП второго взвода был остановлен ЗИС-5 с тремя автоматчиками в кузове. Шустрый лейтенант назвался представителем особого отдела, предъявил документы, но ехать на фильтрационный пункт отказался. Он то садился в машину, то выходил из нее, угрожал прорваться силой. Однако старшина Фатеев предупредил лейтенанта о последствиях в случае невыполнения требования наряда.
— Вам придется стоять здесь, пока командир роты не прибудет. Если станете мешать нести службу, под конвоем отправлю на фильтрационный пункт.
Отделение автоматчиков и решительный тон старшины быстро остудили гнев особиста.
Сергей тоже не стал долго разговаривать с лейтенантом. Посадил в его машину шестерых «украинцев» и еще четверых дезертиров, задержанных ночью. Туда же определили бежавших из колонии троих зэков, пришедших на КПП под видом местных жителей.
— На душе стало легче, — говорил Сергей Шведову, довольно улыбаясь, — тебе пришлось бы расстреливать.
— Нашел крайнего.
Ночью рота совершала марш совместно с отходящими войсками. Уже перед рассветом к колонне присоединилась группа местных жителей во главе с председателем колхоза. Сергей выждал время, когда сельчане пройдут, остановил седовласого председателя, представился, проверил у него документ — одну справку на восемь человек, поинтересовался обстановкой в селе и вокруг.
— В старых оврагах, — рассказывал председатель, — за последние дни скопилось много всякого сброда, появились и в селе чужие люди, отставшие от своих частей красноармейцы: воруют, отбирают продукты, дают за них какие-то расписки, набиваются к женщинам-одиночкам в мужья, многие вооружены. Я был не в силах что-либо сделать.
Овраги шли вдоль прибрежной линии когда-то протекавшей здесь реки. Теперь ее нет, русло заросло камышом и чаканом. Овраги уродовали землю, делали ее не пригодной для хозяйственных нужд. Жители окрестных сел туда не ходили — жуткие места. Зимой вокруг полным-полно волчьих и лисьих следов. Если у кого-то пропадали овца или теленок, знали, где они, а искать было бесполезно. Заросшие густым колючим терновником овраги надежно укрывали зверье и всякий недобрый люд.
Сергей вывел роту из колонны.
— Проведем облаву, — объяснил он. — Первый взвод перекрывает наиболее вероятные пути выхода из села, а второй и третий ведут поиск цепью по высохшему руслу и оврагам. Я с отделениями пулеметчиков и снайперов контролирую выходы из оврагов. Огонь на поражение вести при малейшей попытке обнаруженных лиц оказать сопротивление или бежать. После проверки оврагов займемся населенным пунктом.
Полнокровная рота автоматчиков, да еще с пулеметным и снайперским отделениями — мощная боевая единица.
По мере продвижения цепи количество задержанных непрерывно росло, желающих оказать сопротивление не нашлось. Но один выстрел все-таки прозвучал из терновника: погиб красноармеец.
Задержанных в овраге насчитали пятнадцать человек, в селе отыскали восемь красноармейцев, «отставших» от своей части. Из их винтовок повынимали затворы и с тремя «овражными» дезертирами определили в отдельную группу. Двенадцать человек из задержанных оказались бежавшими из различных колоний заключенными. Они единодушно показали на верзилу, который, по их словам, намеревался сколотить банду, одеть ее в красноармейскую форму и «пожить на широкую ногу». С первого взгляда виделась в нем большая сила воли. Зэки и теперь побаивались косых взглядов несостоявшегося главаря. Ухмылка до ушей, большая шарообразная стриженая голова на короткой мощной шее не вызывали симпатий. В индивидуальных беседах с беглецами удалось выяснить — это по его указанию застрелили бойца, а сегодня ночью группа должна была напасть и разграбить село, а заодно завладеть оружием «отставших» красноармейцев.