Когда Анатолий прибыл к Бондаренко, рота лежала на скате балки в готовности отразить атаку противника. Метрах в двухстах стоял самолет.
— Где немцы? — осведомился Шведов.
— Не видно.
— Разведку выслали?
— Нет.
— Трибунал таким командирам положен. Высылайте разведку, ищите теперь противника.
— Я этих немцев только сегодня увидел, — отрешенно сказал Бондаренко. — После прибытия на фронт из училища — лишь отступления, бомбежки. Всех подчиненных перебили на переправах. А тут чужие бойцы.
— Как, по-вашему, из ПТР можно вывести из строя самолет?
— ПТР может пробить броню до тридцати миллиметров, скорость полета пули у него — около тысячи метров в секунду. Пуля прошьет самолет насквозь, — оживился лейтенант.
— Сейчас проверим.
Самолет стоял с открытой дверцей под углом, двигатели не были видны, просматривались только лопасти винта одного из них. Через дверной проем в сторону правого двигателя наводчик ПТР произвел выстрел. Самолет вздрогнул от хвоста до крыльев, из его темного чрева стали выпрыгивать люди в черных комбинезонах с автоматами. Насчитали шесть человек. Не видя противника, они открыли стрельбу в сторону балки.
— Огонь! — выкрикнул Бондаренко сорвавшимся голосом.
Затрещали нестройные винтовочные выстрелы.
— Огонь! — Голос лейтенанта окреп.
Почти залпом ударила рота, закружила под самолетом пыль, а когда она осела, никто оттуда уже не стрелял. В это время из зарослей бурьяна за самолетом поднялась редкая цепь в серо-зеленой форме; немцы короткими перебежками стали приближаться, стреляя из автоматов. Бойцы дали второй залп. Десантники залегли и пропали из виду. Сколько ни вглядывались обороняющиеся — пропал противник. Неожиданно автоматные очереди ударили по роте с левого фланга. Немцы цепью от одного ската балки до другого шли медленно, ведя огонь из автоматов от бедра. Анатолий с пулеметчиками находились в это время на правом фланге роты, им не был виден расстрел бойцов третьего взвода. Услышав стрельбу, он выдвинул пулеметчиков по косогору к изгибу балки и сразу же открыл огонь по противнику. Немцы залегли на голых скатах. Развернулись бойцы второго взвода в сторону своего левого фланга, из неудобного положения стали обстреливать наступающих. В этот критический для роты момент не растерялся ее командир. С первым взводом он рванулся из балки и, загибая вперед его правый фланг, устремился по открытому полю к месту, где остановились десантники. Теперь Бондаренко оказался у них на фланге и с тылу. На спуске в балку он остановил бойцов и огнем с колена начал расстреливать противника. Под пулями с трех сторон заметались вражеские солдаты, но их везде настигала смерть. Пленных не оказалось.
Погиб в бою весь третий взвод вместе с командиром. Из оставшихся бойцов командир роты сформировал отделение из семи человек.
В пылу боя никто не заметил, как с той стороны, где были остановлены первые десантники, появилась еще одна группа из восьми человек. Вглядевшись, Анатолий по движению уверенно определил: «Наши!» Однако пулеметчиков предупредил, чтобы были начеку. Вскоре группа приблизилась, от нее отделился подполковник, навстречу вышел Шведов.
Анатолий представился заместителем командира объединенной группы войск НКВД и Красной Армии, подполковник назвался командиром стрелкового полка, с ним были начальник и другие работники штаба. Выяснилось, что, отступая из-под Измаила, полк потерял в боях и при бесчисленных бомбардировках почти весь личный состав, не осталось и боевой техники. Услышали стрельбу, пришли на помощь.
— В строю взвод автоматчиков, он в балке у знамени полка. Если передадите нам две роты, выйдем с ними и со знаменем из окружения, полк вновь будет воссоздан.
Вместе со стрелковыми ротами Бодров передал полку раненых с одной повозкой и походную кухню с лошадью. Командир полка дал за кухню мешок сухарей, чем немного смягчил загрустившего Волынова.
При расставании подполковник сказал, что 15 июля немцы захватили Миллерово, бои идут где-то впереди.
— Придется прорываться еще к Дону, — заключил он, — но темп движения немцев в последнее время несколько снизился. Не бог весть какие рассказал новости, но «поспешайте не торопясь», как говорил Суворов, может, еще повезет, проскочите через Дон, а там уже наши наверняка. Для нас важны сейчас два принципа: оторваться и не нарваться. А самолетом я займусь.
Рота шла по балкам, совершала изнурительные маршброски, обходила неизвестно кем занятые населенные пункты, по ночам ее сопровождали яркие сполохи по горизонту от близких и дальних взрывов, перекатывающихся по степи громовыми раскатами. Дважды подразделение подвергалось массированному нападению противника с воздуха, прибавились тяжело раненные, погибли еще пять бойцов. Преодолели две речки вплавь. Задонские степи своей пылью, духотой, палящим белесым солнцем будто иссушили бойцов — только остались бронзовые лица да выцветшие добела гимнастерки. Обстановка хуже не придумаешь, а бойцы шутят, что им теперь сам ад не страшен: там нет «мессеров» с «юнкерсами», а сковородка, на которой поджаривают грешников, ничуть не горячее тутошней глинистой земли.