Совершенно раздавленной чувствовала себя потом Зина, лежа на своей кровати. Она глядела в потолок, и мысли одна тревожнее другой не давали покоя. Иван Степанович ушел, Зина его не удерживала. Существом своим почувствовала: свершилось непоправимое.
И тут Зина вспомнила Сергея. Обдало жаром от мысли: «Что я ему скажу?»
— Господи, господи, какой же я была, оказывается, счастливой еще вчера, — с горечью воскликнула она, — теперь же баба, баба, и ничего более.
Зина старалась заснуть, но ничего не получалось. Гадкие ощущения и мерзкие мысли.
«Иван Степанович, этот идиот! С какой стати я с ним связалась?»
Она заплакала. Слезы текли по щекам, скатывались на подушку, вытирать их не было ни сил, ни желания.
Заснула, когда уже взошло солнце. Но сразу же приснился большой, тяжелый Иван Степанович. Он молча смотрел на нее в упор с эдакой нахальной улыбочкой, потом повернулся широкой спиной и будто растворился. Зина проснулась и вновь расплакалась. Ей вдруг захотелось увидеть Лиду. «Может быть, от Сережи что-нибудь есть?»
Лиду она не смогла увидеть, а на улице встретила ее мать, Анну Михайловну. Поздоровались.
— Тетя Нюра, что пишет Сережа?
— Давно от него нет ничего. Не знаем, что и думать. — Глаза Анны Михайловны наполнились слезами.
— А ты, Зина, не болеешь? Вид у тебя нездоровый.
— Да нет, просто устала.
Зина хотела поцеловать мать Сергея, но стушевалась, заторопилась на работу.
«Что это с ней стряслось?» — подумала Анна Михайловна.
Вечером Иван Степанович вновь пришел к Зине. Она не хотела этой встречи, чувствовала себя униженной, ее немного знобило. Намеревалась сказать, что не собирается больше поддерживать такие отношения, но не решилась. Погода раздождилась, на дворе было неуютно, поэтому они сразу пошли в комнату. Мать опять дежурила, да и не хотелось, чтобы теперь их кто-то видел вместе.
Ушел Иван Степанович под утро садами.
В Батурино трудно сохранить что-либо в тайне, хотя районный центр большой. Здесь железнодорожная станция, контора «Заготзерно», колхоз, МТС. Таким образом именовались и жители: «колхозные», «эмтээсовские», «зажелезнодорожные», «центр» — это те, что живут в центре и возле пруда. Люди здесь хорошо знали друг друга, обменивались новостями.
Семья Бодровых жила в МТС, Зина с родителями — в центре. Но врач, Клавдия Сергеевна, была известным человеком везде. По-разному к ней относились в Батурино. Требовательная, с жестким характером, она не всем была по душе, но беды ей никто не желал.
О том, что Иван Степанович на рассвете ушел от Зины, когда мать дежурила, наутро в МТС и центре знали многие.
Машинно-тракторная станция создавалась в начале 30-х годов, в период возникновения колхозов. Дома сюда, а их более двух десятков, были перевезены из окрестных хуторов и были когда-то собственностью раскулаченных казаков. Все добротные, под железной крышей. Снаружи стены обмазаны традиционно казачьей штукатуркой — глиной с соломой, побелены. Оттого дома смотрелись нарядными, светлыми. Селились здесь эмтээсовские рабочие, по единственной улице бегало много детей. Общие заботы, жизнь на виду, горе и радости сближали взрослых и малых. Первыми новостями обменялись рано утром женщины, выгоняя коров в стадо. О случившемся и Анна Михайловна узнала, когда только что взошло солнце. От подружек вести дошли и до Лиды. Сказали соседи и матери Зины.
Клавдия Сергеевна не дождалась конца рабочего дня. Запыхавшись, вбежала в комнату.
— Шлюха! Шалашовка! — Схватила веник, замахнулась на дочь.
— Мама, ты чего?
— Потаскуха!
Зина заплакала. Не сдержала слез и мать.
— Чтобы этого шестипудового жеребца в нашем доме больше не было! Что скажешь Сергею, дура?!
— Не знаю. Он меня любит.
— Предателей не любят. Их ненавидят. Растет дочка — радовались с отцом. Физическая близость с мужчиной — это зачаток новой жизни, святое для женщины. А ты что? Ради чего все это?
Зина проплакала всю ночь напролет. Мать больше не промолвила ни слова. А это было еще больнее. «Уж лучше бы она что угодно говорила, но не молчала».
Наутро в подавленном состоянии, не завтракая, она ушла на работу. А тут письмо от Сергея! Зина обрадовалась, поглаживала треугольничек рукою, но прочитать не решалась.