На утро назначено было общее собрание жителей с повесткой дня:
— О восстановлении советской власти.
— О налаживании работы в колхозе.
Бодров выступил перед собравшимися и твердо заверил, что советская власть в селе восстановлена.
Взвод принял участие в погребении красноармейцев. Тридцать четыре бойца были вынесены с поля боя и опущены в братскую могилу, бойцы произвели трехкратный салют в честь погибших товарищей.
С третьим населенным пунктом взводу повезло меньше. Оперативно-войсковая группа на трех автомашинах двигалась по пустынному грейдеру. Местами дорога была в снежных заносах, от снега и солнца светло до рези в главах. Вокруг редкий кустарник, в полукилометре справа темный лесной массив. Лес стоял сплошной зеленой стеной елей, а солнце с его стороны слепило глаза. Пошел густой кустарник, но внимания он не привлек — лес зачаровывал.
Первая автомашина шла впереди метрах в двухстах с резервом. Это дозор. По данным штаба полка, наступающие части Красной Армии продвинулись километров на семьдесят, тревоги особой не было. Внезапно возникшая в районе нахождения дозора стрельба сразу не воспринималась как опасность. Дозорная автомашина будто в стену уперлась, остановилась и сразу запарила из-под капота. С нее ударили два пулемета по кустарнику. Засада! Предусмотрительный Волынов выложил для пулеметчиков стенку из красного кирпича спереди и по бокам кузова. Теперь под прикрытием этой защиты резерв отражал нападение.
— Взвод, к бою!
Отделение отличных стрелков открыло прицельный огонь по бегающим между кустами человеческими фигурам. В бинокль сразу не определишь, кто там: одни в немецких длиннополых шинелях, другие в серых красноармейских ватниках. Но всех не менее полусотни. Под огнем четырех пулеметов и восьми винтовок они оказались прижатыми к земле, заглубились в снег и почти растворились в его белизне.
Два отделения автоматчиков во главе с командиром взвода, двигаясь полукольцом, стремятся отрезать нападавшим пути отхода в лес, начинают сближение с залегшим противником. Те заметили цепь, частью сил перенесли огонь в ее направлении. По сигналу младшего лейтенанта автоматчики остановились, затем под прикрытием огня пулеметов начали движение вперед. Поднимаются бойцы то справа, то слева, рывок вперед на пять-шесть метров — и опять лицом, руками, всем телом в искрящийся на морозе спасительный снег. Во время такой перебежки противник не успевает произвести прицельный выстрел — потерь пока нет.
Противник несет потери, начинает судорожно вести стрельбу то в одном, то в другом направлении. Наконец не выдерживает, и небольшие группы по два-три человека от куста к кусту начинают отходить к лесу. Однако отделение автоматчиков уже выдвинулось во фланг отступающим и теперь бьет из IIIIITT одну группу за другой. Смолкают оба пулемета нападающих. Командир взвода с отделением автоматчиков вырывается вперед при поддержке всех огневых средств подразделения.
Ударило повыше брови, но не сильно, вроде обожгло, слетела шапка, сразу стало холодно. На лице Бодрова струйка крови. «Надо бы перевязать, да нет времени…»
До ближайшей группы противника пятьдесят… тридцать метров.
— Гранатами огонь!
— Сдавайтесь, гады, — кричит младший лейтенант, — пли всех перебьем к чертовой матери! Пленных расстреливать не будем, мы не фашисты!
Стали подниматься люди в немецкой форме. Удивительное дело: робко подходят, сгибаются в поклоне. Их восемнадцать. Вдруг из-за снежных укрытий всего в двух десятках метров от них группа в серых шинелях рванулась к v опушке леса. Пока растолкали сгрудившихся немцев, беглецы оказались около деревьев. Запоздалый огонь из автоматов, преследование до опушки результатов не дали. Ушли бандиты в лес, лишь у крайнего дерева оставили одного убитого.
От бойцов валит пар. Улыбаются, что-то возбужденно говорят друг другу. В атаке многие участвовали впервые.
— Можем, значит, и наступать, — подытожил командир взвода, надевая подобранную на снегу шапку без звездочки.
Задержанные по-русски не говорят ни слова, в ответ на вопросы пожимают плечами. Все рядовые. С них взятки гладки. «Приказывали стрелять офицеры», — жестикулируют руками, фальшиво, заискивающе улыбаются.
Возбуждение не спадало, пока не подошли к автомашинам. А тут дела были неважные. Шофер первой машины убит, заместитель командира взвода ранен в обе руки, есть раненые пулеметчики.