Лида помогала матери чистить картошку, рубить дрова, кормила и поила корову и, главное, писала письма, сообщала своим дорогим бойцам новости батуринские. Более оживленная переписка сложилась с Вадимом. Ему она сообщила, что в школе появился новый учитель немецкого языка, Арон Яковлевич. У него бледные, впалые от курения щеки, некрасивые губы. Ученики его не любят, убегают с уроков, по-русски от «фрица» слова не услышишь, шпарит все время на немецком. Девчонки про него стишок сочинили:
Поздно вечером Лида пересказывала постояльцам сообщения Совинформбюро, которые днем слушала по радио. Вместе радовались и обсуждали успехи Красной Армии на фронтах. Трактористы часто до глубокоай ночи играли в карты, чаще всего «в козла», рассказывали друг другу всякие небылицы, все как один курили махорку или самосад. В комнате постоянно витал табачный дым, запах пропитанной машинным маслом одежды, обуви, пота. Но было главное в небольшом коллективе: тепло, дружеские, открытые отношения. Никаких ссор, мата, спорили мужчины между собою по разным пустякам, но не больше того. Слово хозяйки было для всех законом.
Дружеская атмосфера в доме создавалась Лидой. Приветливая, улыбчивая, быстрая в движениях, помощница матери во всех ее делах, с торчащими темными косичками, тоненькая девочка сразу стала общей любимицей. Уставшие, замерзшие трактористы оживали, отходили душой при виде ее. Она успевала нагреть воды, а потом каждому полить на руки, по-доброму указывала, кому и куда повесить одежду, поставить обувь, подавала на стол ложки, чашки, стаканы со взваром, проветривала комнату, жарила для постояльцев семечки. Ее оживленное щебетание слышалось весь вечер.
Письма с фронта иногда приходили с зачеркнутыми чернилами словами и целыми предложениями. Девочке с помощью сырых картофелин и лука удавалось в отдельных случаях восстановить смысл написанного. В последнем послании отца были зачеркнуты сразу две строчки, чего раньше не бывало. Упражнения с «проявителями» положительных результатов не дали. Никто из жильцов не смог понять таинственные «снай…» или «с най…».
Николай Дмитриевич был направлен для прохождения службы в войска НКВД. О их деятельности он уже имел представление из рассказов сына. Но военная судьба распорядилась по-своему. В полку по охране железнодорожных сооружений под Балашовом автомашин свободных не оказалось, шоферов было больше, чем требовалось.
На первых стрельбах новобранцев рядовой Бодров выбил двадцать девять очков из тридцати. Дома у него осталось охотничье ружье, во время финской воевал с винтовкой в руках, стрелял всегда хорошо и был уверен: иначе не может быть.
К этому времени в войсках НКВД стало широко распространяться снайперское движение. В частях оно возникло еще осенью 1941 года по опыту Ленинградского фронта, когда немцы там были остановлены. Тогда военный совет фронта обратился к воинам-чекистам с призывом стать инициаторами массового снайперского движения и тем оказать посильную помощь бойцам Красной Армии в истреблении захватчиков.
В начале 1942 года соответствующая обстановка сложилась в пределах большинства фронтов и снайперское движение в частях всех видов войск НКВД стало набирать силу.
Николай Дмитриевич оказался вовлеченным в эту деятельность с первых же дней службы. После третьей контрольной проверки с неизменно высокими результатами он был зачислен в снайперскую команду полка, а затем и дивизии. В ее составе числилось двадцать шесть человек, имевших боевой опыт.
Команда снайперов первоначально тренировалась в стрельбе из обычных винтовок, причем предпочтение отдавалось старым трехлинейным образца 1891 года. Кучность боя у них оказалась выше.
Подготовка команды проходила под лозунгами: «Первая пуля должна быть решающей», «Семь раз замаскируйся, один раз выстрели», «Пуля снайпера — дорогая пуля». С особой тщательностью отрабатывались маскировка и умение вести наблюдение за местностью. Если замаскированный снайпер был виден ближе чем за сто пятьдесят метров, его работа оценивалась неудовлетворительно. При неоднократном получении такой оценки боец отчислялся из команды и возвращался в свою часть. Тренировки в наблюдении сводились, в первую очередь, к выработке навыков определения расстояния до цели на глаз, к определению изменения обстановки на местности впереди огневой позиции с момента последнего наблюдения.