— Спасибо, что приехали, вылечили меня. Давайте попрощаемся, увидимся ли еще. Я вас обеих буду помнить.
— Будем сердечно рады встретиться. — Глаза Зои наполнились слезами. Глядя на маму, тихонечко заплакала Ксюша.
Срочный вызов к командиру полка. «Товарыш» принял лейтенанта сразу. Поблагодарил за службу.
— Вы назначаетесь командиром роты, — продолжил он без паузы, — она создается из вашей чекистско-войсковой группы. Произведите необходимые переформирования, и через пару дней вам следует убыть в распоряжение начальника войск НКВД по охране тыла действующей армии Юго-Западного фронта, непосредственно в пограничный полк. До границы теперь уже вашего фронта роту подвезут, а там добирайтесь своим ходом, иначе могу потерять нужные мне автомашины.
XX
С установлением теплых весенних дней в НКВД СССР стали поступать сведения со всех фронтов об активизации в тылу враждебной деятельности противника, о росте количества побегов заключенных, спецконтингентов и военнопленных.
Рассчитывая на дальнейшее стремительное продвижение в 1942 году в глубь территории Советского Союза, немецко-фашистское командование с начала года стало наращивать численность своей агентуры для заброски не только в прифронтовую полосу, но и тыловые районы страны. Ухудшение оперативной обстановки в районе Сталинграда отмечалось уже в январе. Задержанные здесь шпионы и диверсанты вели разведку возводимых на подступах к городу инженерных сооружений, объемов выпускаемой на оборонных предприятиях продукции, распространяли ложные и провокационные слухи. Мелкие диверсионные группы из двух-трех человек имели задачу совершать диверсии на городских коммуникациях, разрушать линии связи между воинскими частями и населенными пунктами, а в период наступления немецких войск минировать дороги и мосты, провоцировать панику среди местного населения и в тыловых войсковых частях.
Особенно много забрасывалось агентуры на Северо-Кавказском направлении. Вопросами борьбы с нею здесь вынуждено было заниматься военное командование Красной Армии. В начале мая штабом Северо-Кавказского военного округа в войска была спущена директива о повышении бдительности, усилении охраны и подготовке к обороне важных объектов на случай нападения диверсионных групп противника, об организации повсеместно дорожно-патрульной службы в ночное время, а также задержании патрулями и на КПП лиц без документов, передвигающихся вне дорог и вне состава команд и подразделений.
В результате мер, принятых органами НКВД, милицией, военной контрразведкой, деятельность немецкой агентуры оказалась в значительной мере парализованной. Активную роль в этом сыграли войска НКВД.
Только в январе — феврале 1942 года частями войск НКВД было задержано шпионов и диверсантов в полосе фронтов: Волховского — десять, Северо-Западного — сорок один, Калининского — семь, Западного — двадцать пять, Брянского — семнадцать, Юго-Западного — сто пятьдесят девять, Южного — сто пятьдесят и Крымского — пятьдесят два.
Приведенные цифры свидетельствуют, что уже в начале года именно южное крыло совегско-германского фронта являлось приоритетным в планах руководства немецко-фашистских войск. Данные, безусловно, были известны Ставке, однако в директивах Верховного Главнокомандования по поводу летней кампании 1942 года они отражения не получили.
Враждебный и преступный элемент задерживался нередко разведывательно-поисковыми группами. К этому времени служба этих нарядов в войсках НКВД получила широкое распространение. Вся тяжесть ее организации коснулась и Николая Дмитриевича Бодрова.
По данным разведывательного отделения полка, в районе железнодорожных мостов через реку Маныч появилась диверсионная группа в составе семи человек. Цель ее визита неизвестна, но в последнее время диверсанты нередко применяли для подрыва мостов плавучие мины с магнитными и контактными взрывателями. Своевременно обнаружить подрывные устройства и ликвидировать их — задача задач. Начальник гарнизона по охране мостов через Маныч поставил задачу отделению ефрейтора Бодрова: нести разведку и поиск плавучих мин, диверсантов и признаков их нахождения в полосе до двух километров вдоль левого берега реки до устья Егорлыка. Связь с гарнизоном разрешалось вести в экстренных случаях по телефону из ближайших населенных пунктов, а в основном через посыльного.
Николай Дмитриевич был неплохим бойцом, а вот что такое «разведывательно-поисковая группа», как и что делать в ходе выполнения задачи, понимал не вполне ясно.