Во второй половине дня по колоннам прозвучала команда: «Шагом марш!»
Заждавшаяся, належавшаяся, изнервничавшаяся, уставшая от ожидания громадная масса людей заволновалась, зашевелилась, загалдела, закашляла, застонала, зашаркала и запылила тысячами ног.
Восьмирядные колонны полностью охватили проезжую часть и обочину дороги; по бездорожью шли часовые, несколько в стороне от них передвигались дозоры.
Жарко. Зэкам разрешено идти в нательных рубашках. Оттого светлая лента колышащейся людской массы четко видна на серой дороге. Хорошо для вражеских самолетов, плохо беглецам: далеко видно.
За час движения до первого десятиминутного привала колонны преодолели километра два. Далеко позади осталась балка «Бирючья», где можно было полежать вдоволь. Теперь это стало мечтой. Только уселись, угомонились, а уже слышится команда: «Подъем! Стройся рядами!»
К концу второго часа колонны стали растягиваться, темп движения замедлился. Пожилые и больные заключенные не успевали за здоровыми, начали отставать, установленный порядок построения рядов нарушился. Время всего следующего малого привала ушло на восстановление рядов, организацию охраны отхожих мест.
Вадим со своим отделением в первую смену караула не попал. Монотонное движение внутри общей колонны, воздух, пропитанный пылью, потом и вонью на бодрый лад не настраивали при полной неясности обстановки, которая в любой момент могла взорваться бомбежкой, пулеметным обстрелом, встречей с десантом противника или его танками. Темп движения низкий. Первый караул мечется: одних поторапливает, других сдерживает, восстанавливает ряды, пересчитывает. Часовые идут по целине вдоль дороги, по ухабам, промоинам, пням, кустарнику, сухой и жесткой граве. Болят ноги. Не легче и дозорным. Пока в колоннах особых происшествий не зафиксировано. Пройдены пятнадцать километров пути.
Первый большой привал. Ужин.
От каждой сотни один ряд заключенных по обочине — на кухню. Для конвоя кухня своя. Часовые с места не сходят, но сидят, дозоры тоже остановлены, их потом на ужин подменят.
Благодатная пора! Тепло. Ни комаров, ни мух. Яркий розовый закат. Пыль улеглась, по лощине негустой туман стелется. Поступила команда отдыхать лежа до рассвета. А ночи летние очень короткие: вечерняя заря только меркнет, а на востоке разгорается утренняя. Вот и весь отдых. На период темного времени суток колонны должны останавливаться: уж больно много соблазнов для побега.
Когда на ограниченном пространстве скапливается большое количество людей, тишины не бывает: постоянно слышны приглушенные голоса, кашель, шорохи, один встает, другой ложится. Даже птиц не слышно, только горлинка повторяет монотонно: наташ-ка… наташ-ка… наташ-ка…
Вдруг в тишине грянул выстрел, потом другой. Вся масса заключенных всполошилась. Конвой ощетинился штыками. Из третьей колонны совершила побег одна восьмерка. Третий ряд в конце колонны неожиданно набросился на слишком близко подошедшего часового, заключенные выхватили у него винтовку и врассыпную стали уходить в темноту. Огонь открыл часовой с противоположной стороны дороги. Дозор, ставший на период привала сторожевым постом, также произвел несколько выстрелов по беглецам; с двух сторон от колонны пошли на преследование оперативные группы; резерв командира батальона дополнительно выставил по обоим флангам колонн парных часовых.
В томительном ожидании результатов преследования беглецов незаметно наступил рассвет. Вдали прозвучало еще несколько выстрелов, и снова тишина.
По окончании наспех организованного завтрака колонна тронулась в путь. Через полчаса возвратились оперативные группы, вместе с ним двое бежавших. На связанных из жердей носилках принесли еще одного, раненного в голову. По докладу старшего нарядов четверо бежавших были убиты, одному удалось уйти. Его видели, стреляли, но беглец, петляя, словно заяц, скрылся в балке, а потом его и там не оказалось. Винтовка была в руках у тяжело раненного. К превеликой радости, она была возвращена бойцу, которому за ротозейство грозил военный трибунал по прибытии в пункт назначения.
Как выяснилось, побег совершила восьмерка лиц, приговоренных к высшей мере наказания. В ходе движения колонны они постепенно сосредоточились в одном месте и, выбрав удобный момент, бросились на часового.