— Лейтенант Шторм, — приятным басом представился подошедший командир, серый от пыли с ног до головы.
Из его рассказа следовало, что после мощного артиллерийского и бомбового ударов немцы прорвали оборону войск 9-й армии южнее Барвенково и устремились на север, закрепляясь на достигнутых рубежах. Приказа нашим войскам на отступление нет. Немцы прошли через его рубеж заграждения по линии железнодорожного полотна Славянск — Барвенково, теперь он отходит параллельно движению противника, чтобы обозначить для своих войск границу и не допустить расширения коридора прорыва.
— Скоро наши начнут отходить, — высказал предположение Шторм.
— Как старший по должности на этом участке, — сказал Сергей, заканчивая разговор, — советую, Шторм, перейти в мое подчинение в качестве командира четвертого взвода и занять оборону на правом фланге. Будем помогать прорываться нашим войскам на восток.
Вскоре группа Бодрова получила новое подкрепление. Нежданно-негаданно с тыла к ним подошли две автомашины. В одной было восемнадцать автоматчиков во главе с давно не бритым, нездорового вида младшим лейтенантом, в другой — всякое штабное имущество. К радости командиров, среди бумаг имелись различных масштабов топографические карты. Оказалось в кузове также одно противотанковое ружье и четыре ящика зажигательных бутылок.
До полудня солнце светило со стороны лесополосы, и немцы укрывшихся бойцов не замечали, но когда оно зависло у них перед глазами и стало припекать, их взоры все чаще и чаще обращались к недалекой зеленой полоске деревьев за спиной. К радости бойцов, повышенное внимание немцев к месту их нахождения этим и ограничилось.
Ближе к вечеру Бодров вызвал к себе командиров взводов и отделений. Он довел до их сведения решение о том, что ночью, видимо, войска будут отходить, неминуемо наткнутся на оборону немцев, поэтому нам придется с тыла атаковать противника и помочь нашим бойцам вырваться из окружения.
— До сего времени, — продолжал командир группы, — мы имели дело с бандитами, диверсантами, вооруженными дезертирами. Это тоже враг, противник подлый и жестокий, но трусливый. Его тактика — внезапное нападение из-за угла, с опушки темного леса. Но при появлении армейского подразделения это «войско» разбегается, боя, как правило, не принимает. Немцы — враг другого уровня: открытый, обученный, дисциплинированный, хорошо вооружен, сам ищет встречи, сопротивляется до последнего патрона. Наш успех — в продуманной тактике действий, стремительной атаке, умелом отходе, способности ввести противника в заблуждение о наших возможностях. На сегодня и впредь: беречь людей, патроны, зажигательные бутылки. Пополнение не предвидится. Стрелять только на поражение и с коротких дистанций.
Командир потрепанного в предыдущих боях батальона гауптман Вайслейн был доволен полученной задачей, выбранным для обороны районом. Здесь он на русских отыграется за понесенные потери зимой. Позиция второй роты перекрывала развилку дорог с Изюма на Барвенково и Лозовую, местность впереди просматривалась хорошо. Откуда бы русские ни появились с намерением прорваться, они окажутся перед фронтом на открытом пространстве, вот тут-то он и покажет себя. Правда, все три роты вытянуты в одну линию, но по высотам, хотя и небольшим. Назавтра обещают усилить батальон еще одной ротой, но с отступающими русскими он и без нее может справиться.
Когда солнце склонилось к горизонту и стало слепить глаза, появились первые отступающие. Они шли широким фронтом без строя, небольшими группами. Вайслейн дал команду «Огонь!» одной роте, не особо утруждая себя результатами, — они были известны. Однако подходившие группы красноармейцев быстро перестроились в цепь и короткими перебежками стали приближаться к переднему краю немцев. Не ожидая такого поворота событий, гауптман приказал открыть огонь всем ротам. Наступающие остановились. В грохоте боя командир немецкого батальона не заметил быстрого приближения с тыла группы Бодрова. Двигаясь в цепи, она без единого выстрела подошла метров на пятьдесят-шестьдесят и открыла огонь по обороняющимся. Грянуло «ура» с тыла, его подхватили с фронта, и немецкий батальон в считанные минуты перестал существовать. Тут же на позициях противника произошла встреча отступающего передового батальона Красной Армии и пограничников.
Гауптман лежал, проколотый насквозь штыком русской трехлинейки, крайнее удивление застыло в его широко раскрытых глазах. Такая же участь постигла многих его солдат.