— Я как очнулась, сразу выпила зелья. Так что…. Не возражаете, если рядом присяду?
— Прошу. Места на всех хватит.
Айлуна расправила мантию, и плавно опустилась рядом с Гортоном. Села она близко. Очень близко. Чуть ли не плечами касаясь.
— А у вас ведь теперь из-за меня будут проблемы, — тяжко вздохнула она.
Гортон ободряюще улыбнулся:
— Не бойся, дитя. Ничего они со мной не сделают. Пострадать — никто не пострадал. Сильно. Так что думаю, все обойдется.
— Но….
— Не кори себя, слышишь? Ты поступила правильно. Даже слишком правильно, будучи магом Башни.
— А можно спросить еще кое-что?
— Можно ли? Да, пожалуйста. Я открытая книга.
— Ваш сын, Дани…
Гортон едва заметно подернул плечом:
— А что с ним не так?
Прорезалась в спокойном голосе тревожная нотка.
— Нет-нет, ничего такого. Просто каждый раз, когда я пытаюсь с ним заговорить, он всячески меня избегает. Может, я что-то сделала не так? Как-то обидела его?
— Не бери в голову. Дани ни с кем не находит общий язык, потому так старательно и избегает людей, — расслабившись, поспешил успокоить ее Гортон. — Признаюсь, часть вины в том лежит на мне, ибо из-за того, кто я есть, местные с ним не разговаривали. Так что он даже не пытался наладить с ними контакт. Зато столько книг прочитал, что другой взрослый за всю жизнь не осилил. Как отец, я необычайно им горд. Дани очень умный, смышленый и целеустремленный мальчишка. Просто не самый открытый. Надеюсь, хоть в Башне он себе друзей заведет.
— Значит, собираетесь отвести Дани на Райкас? — спросила без особого смысла Айлуна.
— Раньше хотел, но передумал. Какой же отец сознательно подвергнет сына опасности?
— Думаете…?
— Думаю, — не дал он ей договорить. — Но Дани все равно твердо желает учиться в Башне. Никогда прежде он мне не перечил, а тут взял и уперся. Пойду, говорит, и слышать ничего не хочу.
— Что плохого в том, чтобы пойти по стопам отца? — легонько коснулась она морщинистой руки.
— «Девочка всю жизнь искала силы. Стала магом, тратила все до последней монетки на книги и каждый день практиковалась. Однако, сколь бы сильна она не стала, сама того не понимая, искала вовсе не этого. А искала она надежную спину, за которой можно укрыться. Что защитит ее, как мать защищала».
Сколько у него осталось времени? Два, может три года? А столько еще предстоит сделать! Гортон понимал, что не должен сейчас отвлекаться, но не убрал теплой ладошки Айлуны с руки. Вместо этого, он накрыл ее своей и нежно улыбнулся.
Действие сороковое. Проход
Тысячи глаз следили за падающими на стену первыми лучами солнца. Среди участников были и два моих глаза. Как и все, я молчал затаив дыхание. А рядом, водрузив руку мне на плечо, застыл учитель с напряженным выражением лица.
Перевожу взгляд на Айлуну, стоящую от него по правую руку. Переминаясь с ноги на ногу, нетерпение читалось в ее глазах. Странно, но одета на ней была вовсе не мантия, кои носят все маги, а обычное шерстяное платье девушки из низов.
Я видел, как учитель вчера за нее заступился. Как умно он поступил, атаковав стихийной, а не черной магией. Только вот непонятно, зачем? Когда он последний раз за других заступался…? Дайте-ка подумать… Ах да, никогда!
«Так, вижу Калмею. Вон Саран в сторонке подле наемников трется, глаз с нее не спускает. А вот куда карга подевалась, интересно было бы знать?».
Десять минут спустя. Люди начали волноваться. Рассвет, а обещанного прохода все нет.
«Не обманули ли нас», думали они.
Но вот раздался пронзительный треск и сверху на нас пролился земляной дождь. Комья были небольшими, так что вреда даже при падении с такой высоты причинить не могли. И все равно неприятно, когда тебя вот так с грязью мешают. Нарочно или нет.
— Отец, может хоть воздушным щитом нас прикроете? — не выдержав, спрашиваю я у учителя.
— Нет, — коротко, без объяснений причины, отвечает он, даже не взглянув на меня.
Смотрю на Айлуну. Она мотает головой.
Треск становился все сильнее и вот сверху вниз по стене, извиваясь, поползла щель. Расширяясь, она исторгала из себя облака пыли, грязи и лучики света. Восхитительное зрелище. Однако как бы красиво оно ни было, глаза все-таки пришлось оторвать, а руками прикрыть рот и нос.
Некоторое время спустя наступает тишина, и я открываю глаза. Осматриваю себя. Весь черный, как шахтер только что вылезший из угольной шахты. Цокнув языком, оглядываюсь по сторонам. Все такие же чумазые, кроме некоторых индивидов в цветастых мантиях.