Сам день не сулил ничего хорошего. Я это чувствовала так ясно, будто смотрела в будущее.
Студенты небольшими группами стекались к университету, оживленно болтая о предстоящем карнавале. Карнавал… самое настоящее наказание для меня, эта вакханалия притягивает всех и вся, с разных точек света. Венеция превратится в шумный рой безумных пчел.
Виктория улизнула от меня, при первом же попавшемся шансе. Наверное, ей надоело мое вечное нытье и слишком эмоциональный характер, который варьируется от битья стекол, до трехдневных пропаж.
И почему мне всегда что-то нужно? Как сейчас к примеру. Ну, зачем я обратила внимание на двух парней, которые были еще далеко от меня. Я прислушалась, не прилагая особых усилий. Они шли быстро, их кровь неслась бешено по венам, по разным причинам. Один из них злился, а второй просто задохнулся от быстрого шага. Оба молчали. Несколько метров отделяло их от входа на территорию университета, они остановились. Я вздрогнула, один из них заговорил. Это был Роберт.
Я не видела его, лишь слышала. Он был спокоен, сердце второго, готово было выпрыгнуть из груди, в висках пульсировало, на шее тоже. Его собеседник явно нервничал.
Роб говорил тихо, сбивчиво то и дело прерываясь, мне было трудно уловить смысл его слов.
А потом он стал ругаться, говорить неприятные вещи, обвиняя второго. Замолчал он так же резко, как и заговорил.
- Ты не думаешь, о своих словах! Зачем ты гонишь своих друзей, я не узнаю тебя, друг. Не знаю, какая муха тебя укусила, но я чихал на это. Позвони, как станешь нормальным парнем.
Это был Том.
- Я отдаю отчет своим словам. – Так же медленно сказал Роб.
- Замечательно! Я пошел.
Через пару секунд он появился, пройдя мимо, Том презрительно посмотрел на меня. Ничего не сказав, он фыркнул и прибавил шагу.
Ничего не понимаю, а теперь подавно. Роберт также прошел мимо, лишь мельком взглянув на меня.
Вот и все. Ни слова за столько дней разлуки, лишь какой-то взгляд, брошенный лишь из жалости, а не из вежливости. Лучше бы он вообще подождал, пока я не уйду. На месте сердца появилась сто килограммовая гиря, от веса, которой хотелось сложиться в три четверти.
Мелкая изморось из дождя и снега заставила зайти в корпус. В душе творилось, не пойми что, на улице тоже. Предчувствие начало сбываться.
В аудитории было слишком душно и шумно. Я не могла собрать мысли в одну единую цепь, что черт подери, происходит?!
Он сейчас далек от меня как никогда. Хотя мы сидим в одной аудитории. Стоит протянуть руку, ведь он совсем рядом и я дотронусь до него. Но он такой мрачный и отстраненный, мне кажется, что я коснусь пальцами, только воздуха. Какая-то безумная пустота. И что дальше? Он просто встанет и уйдет, даже не взглянув, будто не знает меня? Это не правильно, я должна поговорить с ним и все выяснить. Пусть скажет мне, чем вызваны его ужасные перемены и в чем виновата я!
Мои мысли вертелись вокруг него, я не хочу видеть его таким.
Я еще раз взглянула на Роберта. Лучше бы я этого не делала. Он был очень сосредоточен, в руках крутил карандаш, а когда наши взгляды встретились, тонкий стержень, хрустнул в его пальцах. Роберт резко вскочил, перепугав половину девушек в аудитории, а затем вышел прочь.
Я растеряно посмотрела на Викторию, которая жестом показала “иди за ним”. Студенты переглядывались, не понимая, в чем дело. Проигнорировав протест сеньора Сильверини, я бросилась за ним, наделав шуму, больше чем Роб.
Выбежав в длинный коридор, я огляделась. Он был пуст. Я двигалась к выходу. Распахнув дверь, я почувствовала леденящий ветер, который ударил мне в лицо. Белые хлопья беспорядочно крутись в воздухе, удивительно, снег шел белой стеной, но я видела его силуэт. Он стоял спиной ко мне.
Сопротивляясь порывам ветра, я подошла к Роберту. Он не шелохнулся, лишь его плечи вздымались вверх, парень тяжело дышал. Я неуверенно подняла руку и коснулась его спины, и тут же опустила ее, с надеждой, что он повернется.
Роб обернулся на меня через плечо, на ресницах задерживались снежинки и мгновенно таяли. Казалось, что на его глазах слезы.
Руки сжались в кулаки.
- Ты не одинок, послушай… я знаю, что такое терять близких, мне жаль…
Он замотал головой.
- Нет, нет, нет… - Роберт развернулся и поднял руку, покачивая пальцем, отрицая все то, что я сказала. – Ни надо, меня успокаивать. Все плохо.
Он отошел от меня на пару шагов, на его лице было сожаление с примесью жалости.