И опять время точно застыло на месте, солнце замерло над головой, не хочет сделать ни шагу в сторону. Беспощадное солнце, солнце-убийца. Натача и Абдулла вскакивают на ноги, мальчик зашатался, чуть не упал, и Натача подхватила его. Смотрят на Даяла, спрашивают у Даяла, спрашивают у озера – немо, безголосо: «Ну что-о там? Что?!»
И вдруг вместе с пузырьками воздуха возле плота появились черные мячики голов, блеснуло стекло масок. Радж и Амара всплыли одновременно. Даял помог им вскарабкаться на плот.
Без Янга всплыли! Сели на край, опустив головы, и… молчат!
Натача разрыдалась. Абдулла поддержал ее за плечи, посадил на землю. И у него текли по щекам слезы, и он ничего не мог сделать с ними, хоть старался сдерживаться.
Молчат парни на плоту. Вот один, а потом второй медленно стягивают маски и снова сидят сгорбившись. Даял становится на колени и просит Раджа поднять ногу, отстегивает у него один ласт. Даял гребет ластом, медленно ведет плот к берегу – туда, откуда отплывали на поиски.
Натача и Абдулла не кричат им, не спрашивают, поддерживают друг друга и, пробираясь верхом, бредут туда же. Там, скрестив руки на груди, как вкопанный стоит носильщик Мамада. Стоит и ни капельки, должно быть, не переживает: чужое горе как бы и не горе для него. Его наняли не плакать, наняли на целый день, и он терпеливо отрабатывает время.
Амара и Радж вышли на берег, пошатываясь на камнях, скользя ластами. Радж сразу снял и второй ласт, выбрал большой камень и присел. Даял поглядывал то на Раджа, то на Амару, ждал дальнейших распоряжений. А они ничего не говорили, Амара отбросил несколько камней, расчистил площадку и ничком лег на теплый песок. На ногах у Амары были два ласта, возле Раджа лежал один. Зато на плоту было два… Два, а не один.
– А тот, лишний, чей? – схватив его, Натача подбежала к Раджу. Упала на колени, начала водить пальцами по рубчикам, ребрам ласта. А пальцы дрожат, дрожат!..
– Янгов… ласт… – вымученно проговорил Радж. – Засел в расщелине под водой… А самого засосало, должно быть, под землю… Там такой водоворот, вода бушует.
Абдулла отвязал от запасных баллонов Тото, взял на руки, потому что собачка все время рвалась, становилась на дыбы. Подошел к Натаче, присел на корточки и тоже пощупал ласт.
– Вы с Янговым аквалангом, когда выловили его из воды, ничего не делали? – вздохнув, спросил Радж.
– Нет, – за двоих ответила Натача, вытирая слезы.
– Поясной ремень расстегнут нормально. Значит, сам сознательно расстегнул под водой. А может, и не сознательно… И ласт аккуратно отстегнут… Янг был пьяным!.. Глубинное опьянение – есть такая коварная штуковина.
– Об этом озере у нас разные легенды ходят… Страшные! – Даял потоптался и тоже сел на камень. – Будто на дне живет дракон огненный. Порой как дохнет – дым и пар летят. Дракон съедает все, что ни попадется живого в озере, и ревет: «Ма-ало-о!» Потому тут и рыбы почти нет, и люди не хотят селиться, боятся даже ходить сюда.
– Тут было так… – подал наконец голос и Мамада. – Бросили рыбаки бутылки под кручу… Так наливали в каждую воды, чтобы она и не тонула и не всплывала. А через неделю вылавливали… во-он там, возле Горного, – не оглядываясь, Мамада показал за спину. – И даже на запад туда, возле Зубов Дракона… Как течение тянет.
– Радж… Миленький, родненький… Сегодня надо искать, не ждать неделю! В море искать, возле берега… Может, и Янга туда вынесет. Там, должно быть, речка подземная.
– Будем, Натача, будем.
– Но человек – не бутылка, – сказал Амара, не поднимая головы.
– Будем искать… Хотя надежды – никакой… – У Раджа перехватило дыхание.
– Так что – плот развязать? – спросил Даял.
Радж кивнул.
Пора было подкрепиться, солнце давно свернуло с полудня. Натача знала, что у Раджа и Амары крошки во рту с утра не было. Собрались и поплыли не завтракая. Но на предложение поесть отрицательно покачали головами. Носильщики молчали, никто с ними, нанимая, о харчах не говорил. И Натача накормила из своих запасов только Абдуллу и Тото.
– Вон они… Зубы Дракона… – кивнул Мамада вправо, даже рукой показал. – Старики рассказывают… Рыбаки раз попробовали закинуть сеть в озеро. Так Дракон разозлился так, что плевал камнями вслед им – едва унесли ноги. А потом нечем было швырять, так он зубы выплюнул.
Внизу, как бы на первом этаже берега, господствовал каменный хаос, а направо, куда ткнул рукой носильщик, остроугольных и с более округлыми вершинами глыб-скал было наворочено кучами.
Из воды тоже торчало несколько острых, похожих на кипарисы, зазубрин. Черных, высоченных. Между ними были и небольшие скалы, словно раздробленные. В закоулках, проливчиках, лабиринтах и промоинах между ними море взбивало белые коктейли.
– Мы с Янгом не здесь спускались… Туда, ближе к лагерю, – сказал Амара.
После перехода, карабканья по камням все дышали как загнанные. Груза прибавилось, пришлось нести и Янгов акваланг, его запасные баллоны.
– Придем и туда… Вернее, они подойдут. Вы понемногу переносите и переносите вещи по берегу, – обратился Радж к носильщикам. – А мы морем. Под водой проплывем, а вы сверху глядите, прибой особенно… – и сгреб горстью капли со лба. Хотели с Амарой сэкономить время, не сняли гидрокостюмов, но, видать, напрасно: совсем запарились. Струйки пота щекочуще текли по желобку на спине, по ногам. Хотелось скорей окунуться в морскую прохладу, но было и опасно – в таком состоянии можно и простудиться.
Поменяли в аквалангах баллоны на запасные и стали спускаться с ними вниз. А носильщики и Натача с Абдуллой спускались медленней, подавая друг другу руку, спускали вещи. Пока перенесли все на более или менее ровное место и сделали привал, видели, как всплывали Радж и Амара, а потом они надолго исчезли под водой.
И тогда ребята и носильщики понесли вещи на новое место, ближе к лагерю.
Радж и Амара плыли зигзагом, то забираясь дальше в море, то поворачивая к берегу. И чем больше приближались к лагерю, тем чище становился берег, меньше было камней и тем более круто вздыбливался в отдалении другой, гористый берег.
Под водой берег тоже был обрывистый, подводная стена представлялась разноцветной палитрой: на кораллах жили, горели, подрагивали лепестками-щупальцами тысячи красных и розовых цветочков – живых полипов, словно припорошенных белой маниоковой мукой. Чудесный подводный пейзаж восхищал Амару, он забывал, зачем находится под водой, куда плывет. Все видно и без фонарей, и он время от времени останавливался, замирая, удивлялся, как ребенок: розовый кустик с веточками оказался живым! Плывет, сам не зная куда… А какой огромный омар сидит на стене, какие у него клешни! А морские гребешки, похожие на двустворчатые кошельки, оказывается, могут двигаться, а не только лежать! Едва приблизится к ним морская звезда, сразу прыгают в сторону, вздымая мутное облачко. И как они чувствуют эти звезды? «Дальше! Вперед!» – машет ему рукою Радж, и они снова плывут, осматривая дно и особенно внимательно все углубления на дне у берега, заросли кораллов.