Любил Крафт поплакаться, вызвать сочувствие. Радж только не знал, со всеми ли своими работниками пускался мистер в такие рассуждения, всех ли пытался растрогать, чтоб не очень требовали повышения платы, пожалели его, бедненького.
Но надо быть справедливым: пока заживала рана, Крафт не посылал Раджа на подводные прогулки с аквалангом. Только громко вздыхал, ломал руки: такие потери несет, такие потери!
«Сначала зашить, заштопать, а потом выстирать или наоборот?» – подумал Радж, найдя тенниску, и решил, что сначала надо заштопать. А то пока постирает, она разлезется окончательно.
«Интересно, утонула ли та резиновая лодка? Не могла утонуть, хоть в одном отделении да остался воздух. Значит, плавала… А если те, с катера, выловили лодку и нашли мою тенниску?.. Там и эмблема дельфинария, и мои инициалы…»
На кой ляд он вышил эти инициалы?.. Вот и на этой, старой, которую он штопает, есть на рубце подола выцветшие синеватые буквы «RS» – Радж Синх.
«Могут с этой тенниской придти в дельфинарий искать – чья. Второй уже случай, вторая стычка с ними. Тот самый разбойничий клан или другой? „WW“ или „WV“? Если тот же самый, то в покое не оставят. Подумают, что я специально за ними слежу. Захотят убрать с дороги…»
Выстирал и тенниску и штаны, высушил утюгом. Было уже утро, ярко светило солнце, наперебой распевали птицы. До начала работы оставалось еще часа полтора, и можно было бы немного подремать. Но он включил электроплитку, поставил чайник и прилег, подложив под голову руки.
Было о чем подумать.
Радж услышал топот ног и скрип бамбуковых жердей на перекидном мостике, потом тяжелый хруст подошв по песку. Кто-то бежал сюда.
– Радж! Радж, ты еще спишь? – дверь сильно задергали, даже задрожали стены. – Беда, Радж!
Он узнал голос Гуго.
– Подожди, открою! А то еще дом растрясешь, – Радж говорил спокойно, но тревога Гуго передалась и ему. Открыл дверь – и, пораженный, отступил, давая дорогу: вид у парня был испуганный, его долговязая фигура, казалось, еще больше вытянулась.
– Беда, Радж! Джейн, видать, неживая!
– Говори, да не заговаривайся… Такая веселая была всегда, подвижная.
– Плавает абы-как, животом вверх. Я думал, она забавляется, а она… не дышит! Дельфины выталкивают ее из воды, а она все равно не дышит!
– А может, это Боби, а не Джейн? – Радж припустил к перекидному мостику.
– Сюда! Она в демонстрационном бассейне… Я хорошо вижу – Джейн! У Боби желтая царапина на верхней челюсти…
Посреди бассейна почти напротив вышки с площадками вода была неспокойная. Дельфины кружили в том месте, будто показывали номер – «морская звезда».
– Там только дельфинки – Ева, Дора, Бэла… И Джейн… – шептал, склонившись над водой и пристально вглядываясь в дельфинов, Гуго. – Джейн посередине…
И правда, то одна, то другая самка головой подныривала под Джейн, подбивала ее рострумом вверх. Но толчки были вялые, будто мать и тетки потеряли надежду оживить дитя. Неживое тело Джейн приподнималось и поворачивалось как попало. По очереди отплывали в сторону, шумно-горестно выдыхали воздух. Из правого закоулка бассейна, куда все время накачивалась помпой свежая вода, с крейсерской скоростью вырвался Дик. Вода за хвостовым плавником бурлила – так энергично вертел им дельфин. Промчался у самого края бассейна, даже водой обдало парням штаны, будто хотел отгородить свой гарем от любопытных. Раджу показалось, что темный без зрачка глаз самца злобно блеснул. И еще раз промчался, уже назад, и затаился справа, возле северной стенки. Радж был уверен, что он не спускает с них своего взгляда.
Зато к ним приплыл Боби, положил голову на цементный берег бассейна. Раззявил розовый, в сероватых пятнах, как у Мансуровой собаки, рот, медленно вытолкнул языком воду изо рта. Проскрипел тоненько, жалобно, потом затренькал дыхалом, задрожала пленка-перепонка, что его прикрывала: понк-пёнк-пынк-пинк, р-рыу-рин-н, будто кто-то провел ногтем по зубцам металлической расчески.
– Что, Боби? Ты маленький беби, а не Боби… Что ты хочешь сказать, на что пожаловаться? – присел Радж, погладил его по гладкой, будто отполированной голове, подергал в стороны рострум. – Беда у вас, малышок, беда… Что тут случилось, Боби? Почему ты не расскажешь?
Боби поплыл к дельфинкам, закружил возле них, издавая скрипучие звуки.
О, если бы Боби или другой дельфин мог рассказать, что тут произошло!
Радж встал. На душе было скверно: дельфинят все любили, как родных детей.
– Радж, поверь, я ни в чем не виноват! – Гуго говорил это, и даже губы дрожали. – Вчера я оставил их живыми и здоровыми, никакого подозрения не было.
– Никто тебя не винит, успокойся.
– Да, ты не знаешь Судира! Он теперь съест меня… Он же начинал с маленькими какой-то номер готовить.
– Вечером все хорошо ели?
– По-разному, как всегда. Кто больше участвовал в представлениях, тот нахватался за день. Остальных докармливал… Джейн, кажется, мало ела. Все плавала тихонько, не ныряла… Но я подумал, что и ей перепало днем, не голодная.
– Судир был вечером? Проводил репетицию?
– Нет.
– К Крафту ты не бегал? Надо скорей ему доложить.
– Он еще не приходил.
Было восемь часов утра. В половине девятого приходит мистер Крафт, в половине десятого – Судир. Рабочий день Гуго начинается в восемь часов, так как он должен и рыбу подготавливать – Судир дельфинам не бросает по целой рыбине, когда поощряет их после выполнения номера. У остальных сотрудников начало работы в девять.
В одиннадцать начинается первое представление, в четырнадцать – второе. В среду, субботу и воскресенье – по три представления, последнее – в шестнадцать часов. После каждого представления Судир разыгрывает «лотерею», вручает некоторым зрителям пластмассовых дельфинчиков, приклеенных к ящичкам-подставкам. В те дни, когда нет третьего представления, Судир эти часы занимает репетициями и другими занятиями с дельфинами.
Радж и Гуго стояли на мостике, каждый думал о своем. Под ними несколько раз проплыл, мощно работая хвостом, Дик.
– Гуго-о! – послышалось со стороны залива. На отремонтированном ялике приплыл, привез из порта рыбу заведующий хозяйством Абрахамс.
Гуго сорвался с места, побежал туда.