Впереди в глубине видны расплывчатые длинные беспокойные тени дельфинов. С каждым гребком руки они становятся яснее, вон и Судир в черном костюме с желтыми баллонами за спиной. На поясе у него торба, он то и дело достает из нее кусок рыбы, сует в рот то одному, то другому дельфину. Но дает и другое – плоские ручки железных совков-черпаков. Задние борта черпаков круто заламываются вверх, упираются дельфинам в шею. Спереди у черпаков зубцы. То один, то другой дельфин старается вбить черпак зубцами в кучу, хоть немного набрать песку. Но песок тут же смывается с черпака. Вверх летят пузырьки, тучи мути медленно расползаются в стороны… Янг немного заплыл в правый рукав и застыл на воде, едва пошевеливая руками и ногами. Судир от него внизу и правей, и Янгу видно, как тот лезет рукой в торбу, вытягивает по куску рыбы и сует в рот тем, у кого получается лучше, больше остается песку в совке. А лучше получается у Доры и Бэлы, а не у Евы.
Боби покидает Янга, ныряет к ногам Судира, у того лежит на ластах как дополнительный груз-якорь еще один черпак. Боби шалит, хватает его зубами то за дужку, то за бортик, тащит в сторону. Судир отбирает черпак, шлепает малыша по боку и сует дужку совка в рот Дику. Но тот резко трясет головой, и черпак отлетает за кучу песка. Судир больше не пристает к нему. Зато Бэлу, которая зачерпнула чуть ли не полный совок песку, похлопал, погладил по голове, повернул рострумом к противоположному концу бассейна, туда, где мостик, повел за плавник за собой. Янг едва успел поглубже отплыть в рукав, а потом поплыл вслед за ними. Не отстать от Судира и Бэлы было легко, порой даже приходилось притормаживать, чтобы не налететь на них. А может, Бэла потому медленно плыла, что мешал черпак?
Судир и Бэла доплыли почти до перекидного мостика. Дрессировщик неуклюже полез по лестничке из бассейна, комично выворачивая ноги, чтоб становиться на ступеньки пятками. Колени его еще были в воде, а он уже отвернулся от стены и дважды щелкнул пальцами над самкой. Сдвинул маску на лоб, вынул изо рта загубник. Бэла показала голову из воды, брызнула из дыхала фонтанчиком. А приподнять совок так, чтоб он полностью повис над водой, не смогла: не хватало силы или не понимала, чего от нее хотят. Челюсти расслабились, совок перекосился, и песок сполз-смылся с него. Судир не забрал у Бэлы совок, а только подправил так, чтоб дужка приходилась посередине рострума. «Репете, Бэла! Репете!» – Судир резко махнул рукой в северный конец бассейна. Бэла утонула, пропала с глаз… И тут Судир обратил внимание на Янга.
– Ты долго будешь мне нервы на шпульку наматывать?! Да я тебе… уши… – поспешно надвинул маску, взял в рот загубник, ринулся в воду.
Янгу почему-то стало смешно, он боялся, как бы из-за этого снова не вдохнуть воды. Втянул воздух и нырнул навстречу Судиру, под него, прошел у самого дна. С баллонами Судиру было не так ловко в воде… Возле лестнички Янг мгновенно сорвал с ног ласты и увидел, что на дне валяется брошенный Бэлою черпак. А может, это был не тот? Сунул под дужку руку, ласты в ту же руку – топ-топ по лестничке вверх. Всплыл Судир, погрозил ему кулаком.
– Дядя Судир! А вы будьте там, отправляйте дельфинов с грузом, а я буду принимать их тут! – прокричал Янг и взвесил в руках тяжелый совок из толстой жести.
Но Судир не услышал или не захотел услышать, еще раз погрозил кулаком и жестом приказал ему бросить совок. Янг размахнулся – плюх! – нате, берите… И пошел к Тото.
«Дрожит от злости!.. А чего дрожать? Вдвоем в два раза быстрее выдрессировали бы».
Собачка млела от удовольствия, лежала, вытянув все четыре лапы, подергивала спросонья ухом, прогоняя надоедливую муху.
А Раджа еще нет… Не спросил, сколько времени занимает каждая подводная прогулка. Сходить разве на мыс Когтя? Там подводники заходят в воду, там начало маршрута. Подергал Тото за ухо: «Пошли…»
«Эх, Абдулла! Мало дней прошло, а я уже заскучал без тебя… О, если бы ты был тут! И Радж уже со мной, и дельфины, и Тото, а тебя никто не заменит. Ни с кем так не поговоришь… Где ты теперь, Абдулла?»
Слева, где вместо ограды были тыльные стены пристанских пакгаузов и складов, разрослись кусты, заросли плюща и лиан забирались на стены и крыши. И вот, когда Янг мысленно воскликнул: «Где ты теперь, Абдулла?» – на одной пологонаклонной крыше из зелени высунулась давно не стриженная голова мальчика, показались длинная шея и голые плечи. Янг еще не узнавал друга, а тот уже свистнул по-разбойничьи, вверх взлетели, точно крылья, две руки.
– Ге-ге-ей!!! – завопил, затанцевал он на месте. – Хо-хо, Янг!
Это был Абдулла – возник, как в сказке. А говорят, что чудес не бывает!
Абдулла утонул в чаще зарослей, начал спускаться вниз.
Минута, другая – и вот он, весь в царапинах, со свежими рубцами на голой груди, руках, животе, в одних старых штанах, босой кинулся Янгу навстречу, и они крепко обнялись.
– Ты с неба свалился? Я только-только подумал…
– Не с неба – с крыши! – рот Абдуллы на худом лице растянулся в улыбке до ушей. – Оттуда, сверху, так удобно наблюдать за всеми! Там и спать можно, только бы под бок чего подстелить.
– Как это тебе удалось? На Рай как попал?
– Упросился на грузовоз… Всю дорогу машину драил в трюме, а на пристани помогал разгружаться. Не очень-то за так привезут.
– Родича бросил, значит.
– Он меня бросил – фьюить! – Абдулла крутнул указательным пальцем, будто хотел просверлить небо. – Лег спать и не проснулся… А меня на другой день после похорон за шкирку и на улицу… Нового лифтера взяли и каморку дядину под лестницей отдали ему. Теперь я вольный как ветер, хоть в пираты нанимайся.
– Не надо в пираты… Видел я их – бах-бах, – и нет человека. На моих глазах одного матроса убили, а женщину ранили. Грабили нас, когда плыли на Рай.
– Ну-у?!
– Вот тебе и ну… Расскажу потом.
– А я видел твоего брата и еще двоих с ним. Вон там заходили в море, с желтыми баллонами… Сами черные, в масках – бр-р-р, как марсиане. Я ждал, пока вылезут, чтоб о тебе расспросить.
– А тут и я сам.
– А тут и ты! Да еще с собакой… Такую я уже где-то видел.
– Помнишь ту итальянку? Что попросила поднести собачку?