– Да… Только надо очень осторожно с ними, а то и утопить можно, – охотно объяснял Абрахамс.
– Я думаю, их не сетью вылавливали, – сказал Радж. – Сетью не очень легко… Их просто брали одного за другим с помоста. Они у нас любят на помост выскакивать. Есть даже такой трюк: выскакивают, укладываются, как поленья дров. Ну, а им за это рыбку дают. Кто-то знал об этом или видел и использовал такой шанс.
– А они кого попало слушаются? Любой может приказать, поманить? – спросил тот, что писал.
– Лучше всего слушаются Судира, дрессировщика, – ответил Радж.
– Боби сам любит вылезать, без команды, – вмешался в разговор Янг. – Увидит меня и первый – шмыг на помост, раскрывает рот… – голос Янга задрожал, ему вдруг до слез жалко стало Боби. Так мало поплавали вместе – и на тебе, злые люди их разлучили. «Бедный Боби. Где он теперь? Живой ли? Чья это кровь была на помосте и на дорожке?»
– Так вы сказали, что слышали, как ночью стучал мотор? – обратился офицер к одной дворничихе.
Женщины тихонько шли следом за всеми.
– Да!.. Я возле малой арены была. И слышала, как раз в этой стороне – ду-ду-ду-ду, – оживилась та.
– Чего же вы не подошли, не поинтересовались? – не выдержал тот, что вел протокол.
– Я подумала… Да тут же много чего носится по воде, может, кто-то и заблудился.
– Дворники дежурят каждую ночь? – спросил у Абрахамса офицер.
– Нет, изредка. Они дежурят только в те ночи, когда нет на месте Раджа. А в эту ночь его не было, отпросился с мальчиком на сутки. – Абрахамс начал понемногу приходить в себя, соображать кое-что.
– Во сколько часов приходит на работу дрессировщик… Судир, или как его? – расспрашивал офицер.
– Да, Судир. Должен подойти уже. Вчера он только заглянул в дельфинарий и ушел. А сегодня же нормальный рабочий день, – сказал Абрахамс и спохватился: – Хотя какой же он нормальный? Боже, боже…
– Примерная картина уже выясняется… Никому никуда не отлучаться, будем еще разбираться с каждым в отдельности, – повернулся офицер, собираясь уходить. – Свободное помещение у вас есть? – обратился он к Абрахамсу.
– Нет. Кабинет Крафта заперт, я не могу без него пустить вас туда. И Судира еще нет… А у Раджа кладовка, склад, там даже стола хорошего нет.
– Ладно, старик… Мы в проходной пристроимся. Начнем с вас, мистер Абрахамс.
– Матерь божья, святая дева Мария… Не обойди меня своей милостью, – зашептал молитву Абрахамс. – А я ведь думал, что уже все!
Лежали под кустами напротив проходной, тянули время. Женщины устроились отдельно, развязали узелки с едой. Али, черный и длинный, как бессонная ночь, молча курил. С расспросами к Раджу не лез, ведь никто не знал, как тут все произошло, Радж – тем более: был далеко отсюда, на Горном.
А вот где был Судир? Похаживает нервно по дорожке возле проходной, хотя старается иметь вид независимый и гордый. Хотел он сходить в свою резиденцию, посмотреть, может, там опять что-нибудь украли, но полицейские не разрешили.
Абрахамса мучили допросом еще около часа. Вышел из проходной мокрый как мышь, поплелся будто не на своих ногах в сторону главной арены. Наверное, думал о рыбе.
– Вас хоть не били? – спросил Радж вдогонку громким шепотом.
– Не-ет… Боже, как все пережить, – говорил старик, уходя. – Что мне мистер Крафт скажет?
Позвали Судира, а не Раджа и не ту женщину, что дежурила ночью возле малой арены.
– Радж, а как теперь будет? – Янг лежал затылком на его ноге, держа руку на сумке – в ней урна с прахом предков, несколько орехов. – Дельфинарий закроется?
– Не знаю. Если не найдут дельфинов, то все может быть. А может, Крафт новых раздобудет.
– А где они продаются?
– Не знаю. Этих, что пропали, наловили… Может, опять найдет людей, чтоб ловили.
– За деньги?
– А кто тебе за так сделает что-нибудь?
– А вдруг у Крафта не хватит на это денег? Он ведь чуть сознание не потерял, когда записку от триады получил… Говорил – нечем платить выкуп.
– Отстань! Прилип… Пусть об этом у Крафта и болит голова, а не у меня.
Но у Раджа она уже болела. В такой ситуации легко остаться без работы. Одними надводными и подводными прогулками Крафт не станет заниматься, скажет – невыгодно. А куда в таком случае деваться? Идти искать место посудомойщика? Страшная эта кража и странная. Воры знали, что в эту ночь в дельфинарии не будет Раджа. Кто им подсказал это? Только тот, кто знал определенно. А определенно знать мог только тот, кто работает в дельфинарии. Подсказать или даже участвовать в краже мог только заинтересованный человек, а то и подкупленный… Абрахамс отпадает, Малу мертвый – отравили вином. «Ага, еще штришок! Тот, кто угощал сторожа, знал его слабость. Да от чужого, незнакомого, Малу и не взял бы бутылку, он еще не дошел до такого состояния…»
Чем больше Радж думал, тем больше напрашивался вывод: во всем этом замешан Судир. Одни его упражнения с дельфинами у любого могут вызвать подозрение. А разговоры с Питом? Даже из того, что подслушал, можно сделать вывод: подозревать можно и Судира. «Нет прямых доказательств? Пусть добывают эти доказательства… На то они и полицейские, следователи… А если у меня спросят, кого подозреваете, что отвечать? А скажу то, что знаю определенно».
– Радж, а если полицейские и меня будут спрашивать, что мне говорить? – перебил его мысли Янг.
– А что ты можешь сказать? Ты ничего не знаешь… Понимаешь? Ничего… Ты в дельфинарии недавно. А эти сутки мы провели на Горном. У кого были, с кем плыли, можешь говорить. Это ты знаешь. У нас полное алиби, не бойся.
– А у Судира нет этого алиби?
– Судир пусть сам выкручивается. Главное – лишнего не болтать.
К удивлению, Судира держали на допросе не очень долго. Вышел, постоял у дверей, ища взглядом Раджа. А увидев, с ненавистью прищурил глаза.
– Ты что это наплел на меня? Ты видел, что я командовал, чтоб дельфины выскакивали на помост? Чтоб их брали готовеньких?
– Радж Синх, зайдите! – выкрикнул полицейский, приоткрыв дверь.
Радж пошел прямо на Судира, шел и говорил:
– Это я видел на репетициях, а не сегодня ночью. На представлениях… И я сказал, что тебя дельфины слушаются больше, чем кого-либо. Разве это неправда?