А Янг уже не слышал его, во все глаза глядел на ялик, щупал борта, обошел кругом, помял в руках нейлоновый трос. То, что надо! Легкий ялик, удобный, и двоим не тесно. На нем и в море можно идти.
– Дяденька, я его вымою, хорошо?
– Пожалуйста, сынок… А у меня сегодня совсем руки опустились. – Абрахамс, не забирая весел, пошел к главной арене, устало переставляя ноги. – Полицейских уже нет? – огляделся, как бы спохватившись.
– Нет.
Ах, с каким удовольствием Янг еще и еще раз осматривал ялик! Даже дыхание задерживал, замирал на месте и только головой вертел, как петух, приглядываясь. Под ногами земля горела, и не потому, что солнце раскалило песок: время, о котором мечтали с Абдуллой, настает! Не надо придумывать, как от работы освободиться – дельфинов нет! Не надо горевать, на чем добраться – на ялике, только на ялике! Не было счастья – несчастье помогло…
Бегом в кладовку, схватил ведро и тряпку, бегом назад. Ялик на берег втянули вдвоем с Абрахамсом, а назад на мелководье Янг стянул один. Поставил на бок, подпер веслом… И на ялик будто водопад обрушился – так парень заработал ведром.
Тут и нашел его Абдулла. Он уже знал про дельфинов и хотел погоревать вместе с Янгом. Но увидел ялик, руки сами собой расслабились, Тото соскользнул на землю. Глаза загорелись – понял все без объяснений.
– Когда?! – горячо бросил только одно слово.
– Не зна-аю… – протяжно ответил Янг, и так многозначительно, что Абдулла скумекал: на этих днях, а может, и раньше.
– А эти латки не отклеятся? – Абдулла, сдерживая радость, показал на бывшие пробоины в днище.
– Нет, – ответил Янг, хотя у самого такой уверенности не было.
– Слушай! Мы и собаку с собой возьмем… Я отпрошусь у Терезы переночевать у тебя в дельфинарии. И выпрошу у нее тройной сухой паек. Понадобится, верно?
– Еще как!
– А я за эти дни такого наелся! Даже желудок испортился… Донна-мадонна бумажку блестящую из ресторана запросила, меню называется. Там всяких блюд понаписано – за год не запомнишь! Ха-ха, не я ей прислуживаю, а она возле меня выкручивается: «Выбирай, миленький! Ну что бы ты хотел съесть, миленький?» А я, как барчук, закрою глаза, ткну пальцем: «Подать это и это!» Ха-ха, а ресторанщики и прут-волокут. У этой Терезы, должно быть, денег – куры не клюют… Ага, ты ел такое? Моллюски в кокосовом молоке… Отбивная из акулы, запеченная в середине плода хлебного дерева… Вареные биргусы с салатом и овощами… Жареные бананы в тертом кокосе с сахаром и изюмом?
– Хватит! У меня уже спазмы в животе, – не выдержал Янг.
– Хо, не надо было бросать такое место! Да я тебе назвал только то, что Тото не хотел есть. А сколько было такого, что и собаке по вкусу, и для моей утробы подходяще.
– А ты же не хотел идти в собаководы.
– Клепки не хватало. Дай бог здоровья и Тото и итальянке.
По дорожке меж кустов и газонов быстро шел к ним Абрахамс.
– Радж еще под водой? – издали спросил он у ребят. – Святой Езус, там Крафт явился. С головой у него что-то… Сидит как китайский божок, ничего не говорит. Бледный как смерть.
Раджа слегка водило в стороны, хотя он и старался ставить ноги как можно шире. Казалось, что качается земля, а тяжесть акваланга за спиной гнула книзу. Даже ласты и маска в левой руке казались свинцовыми, как грузила на поясе. Думал, что будет иметь хоть короткую передышку перед прогулкой на «Нептуне» (кому прогулка, а кому работа), а тут Абрахамс пристал: сходи да сходи в дежурку, Али не знает, что делать с Крафтом.
«А что говорить Крафту, как утешать? Как себя держать?» – донимали мысли.
Хотя Янг и помог, принял амуницию у подводников, привел ее в порядок, прошло минут пятнадцать. А надо же было и самому сполоснуться.
Когда наконец появился возле проходной, Крафта в дежурке не было. Из кустов вышел на аллею Али, в руке держал стакан.
– Я в тенек перевел его, – заговорил Али громким шепотом. – Беча привез, едва из коляски вывели… Идет как зачумленный, ничего не видит, расставил руки… Беча с него деньги требует, а он точно не слышит, не понимает. Пришлось мне рассчитаться… Пододвигаю табуретку, а он и сесть не умеет – топчется, шатается… Сажаю его, и то, и это говорю – молчит. Похоже, что полицейские встретили его на берегу, наговорили всякого.
Радж молча пошел к Крафту. Тот сидел, прислонившись спиной к волосатой пальме, руки на коленях, смотрит прямо перед собой. Лицо бледное, щеки обвисли, как пустые мешочки.
Радж нагнулся к нему, потрогал за плечо.
– Мистер Джерри, вы меня слышите? Это я, Радж!
Никакой реакции. Тогда он тряхнул за плечо крепче, и Крафт перевел на него глаза. Взгляд был еще неосмысленный.
– Я Ситу, кассиршу, в аптеку за нашатырем послал, – подступил ближе и Али. – Дадим понюхать.
Радж послушал у Крафта пульс. Сердце билось замедленно, неритмично, а тогда, в кабинете, когда получил письмо от триады, стучало как барабан.
– Радж… побудь… – вдруг подал голос Крафт. – Ближе стань… Скажи, это все – правда?
– К сожалению, да.
Крафт протяжно, сипло вздохнул.
– Ты работаешь – молодец… А Судир – тут?
– Уехал куда-то на катере. С аквалангом.
– Возьми меня под руку… Помоги дойти до кабинета.
Радж вел Крафта по аллее и молчал.
– Это конец, Радж… Я ведь до сих пор еще не выплатил проценты под кредиты. Двадцать лет сам кредит выплачивал, назанимал, пока строили дельфинарий… И никто отсрочки не даст… Думал, к концу года рассчитаюсь, хоть немного скоплю денег к старости. А тут триада ножом в бок… Снова залез в долги, ездил откупаться от этих бандитов. А теперь… с дельфинами такое… А дочки-перестарки в Лондоне приданого потребуют, о замужестве мечтают… – Крафт горько, сквозь всхлип хихикнул. Остановился, достал платок, начал вытирать глаза, лоб. – Ты прости старика. Я один тут, ни родных, ни друзей… Даже поговорить откровенно не с кем.
– Вам Судир говорил, для чего он учил дельфинов?
– Вчера только, перед моим отъездом… Так и так, концессионеры из штатов хотят нанять дельфинов для исследовательских работ под водой… И будто бы это выгодно, дельфины заработают в полтора раза больше, чем в дельфинарии за то же время… Говорю: подумать надо… А теперь что хочешь думай.