— За что вы его посадили в тюрьму? Почему издеваетесь?! Что он вам сделал плохого? Его лечить надо, доктору показать! А вы… а вы… — Янга душили слезы.
— Он должен все эти дни поститься, усердно поститься, — сказал дед Амос и почесал сухую грудь. — Ты не истратил тех денег, что на чеки выдали?
— Еще немного есть…
— Береги. Скоро очень понадобятся.
Так ни на один вопрос и не ответил.
Янг и без того берег деньги. За все дни потратил только два доллара и тридцать пять центов. Янг помнил, что деньги нужны будут, чтоб показать отца врачу. Только когда это случится? Зачем посадили под стражу больного отца? Если б жили на Биргусе и если бы жив был бомо, то все лечение могло бы обойтись значительно дешевле: отнесли бы колдуну двух курочек, и он выгнал бы из отца злого духа. Ведь отец стал не святым человеком, не божьим, а наоборот — в него вселился злой дух и мутит разум. Интересно, есть ли в Компонге бомо? Может ли врач заменить его?
И что сельчане надумали сделать с отцом, зачем заставляют его голодать? Янг решил никуда далеко не отходить от хлевушка, ночевал в чужом курятнике-будке. Хорошо, что куры по ночам не сидели в нем, каждый вечер взлетали, кудахтая, на панданус. А будка удобная, так уютно в ней, — если б еще на пядь подлинней, можно было бы и ноги вытянуть. И курами почти не пахнет, весь низ Янг застлал сухой листвой, на стены прикрепил цветные снимки моря, зеленых островов и розовых дворцов — вырвал из какого-то журнала, найденного на свалке.
Сама того не желая, тайну выдала Натача. Как-то в сумерки прибежала во двор, опустилась на колени возле будки. В руке за спиной что-то держала.
— Ты уже спишь? Ой, как тут у тебя красиво! Вот кабы и мне такой домик! — щебетала она. — Зачем люди делают большие дома? Лишь бы можно было влезть в него, от дождя спрятаться, и все. А не захотел жить на этом месте, встал, перебежал с домиком на спине в другое место. Так и путешествовать можно — с хаткою на спине!
— Ночью хорошо. А попробуй днем залезть — изжаришься.
— Не удивительно! — Натача постучала пальцами по железной односкатной крыше, сделанной из расплющенных бидонов. — Солнце как напечет. Слушай, тебя тоже берут на Главный остров.
— Куда-а-а? Кто бере-ет?!
В голосе Янга было такое удивление, что Натача испуганно зажала пальцами рот.
— Ой, а ведь я думала, что ты все знаешь! — она засуетилась, хотела встать, убежать, но Янг высунулся и ловко схватил ее за руку.
— А ну — лезь сюда! И рассказывай… Все, что знаешь!
Повизгивая и ахая от любопытства, Натача залезла в будку.
— Ты знаешь, что скоро наш храмовой праздник?
— Ну… — ответил Янг. Он действительно что-то слышал об этом. Каждый год бывает.
— Отца твоего повезут на Главный. Он кавади понесет с жертвами Вишну. Он теперь самый близкий к богу человек, и его Вишну послушается. Вишну должен всем нам помочь, всем биргусовцам!
— А если из соседней деревни большую жертву Вишну отнесут? Так бог их послушается, им поможет, а не нам? — наивно спросил Янг.
— Нет, Вишну и нам поможет, он добрый и всемогущий! — горячо зашептала Натача. И так близенько от Янгова лица, что он чувствовал ее жаркое дыхание, а кудрявые пушистые Натачины косички нет-нет да и щекотали ему нос. — Раздевайся! — вдруг сказала Натача, хотя Янг и так был в одних трусиках. И разжала кулак, показала, что принесла. В твердом, как картон, листе фикуса с заломанными уголками лежала какая-то серовато-желтая смола. — Дед Амос мазь сделал. Давай я помажу тебе, где покусано. Скорей заживет.
— Отцу надо было бы помазать. У него все тело в язвах.
— Нельзя твоего отца лечить, дед сказал. Чем больше мук он примет, тем больше очистится его душа, станет ближе к богу. Ложись! — велела Натача и даже толкнула Янга в спину.
Янг разлегся из угла в угол спиной вверх — как раз хватило места вытянуться. Натача, подышав на мазь, еще больше разогрела ее, начала макать в нее палец и водить им по шее, по спине, по рукам Янга — легонько, мягко, подувая на болячки.
«Вот если бы послушался Вишну! — думал в это время мальчик. — Если послушается, то стоит ради этого и пострадать. Зато всем сельчанам будет облегчение, начнет везти с работой, найдут, где и на какие средства свои хижины строить. А может, и на отца обратит Вишну внимание? Все-таки кавади понесет. Боже, сделай так, чтоб стал он нормальным человеком, чтоб его разум прояснился!»