Выглянул из дверей тот полицейский, что сидел за машинкой.
— В камеру! — махнул он на Янга рукой и исчез.
— Вставай! Прилип… — поднялся тот, из-за стола.
«Все-таки в тюрьму?! А я же всю правду рассказал!» — Янга не хотели слушаться ноги.
В коридоре встретились двое часовых, вели на допрос человека с розовой косынкой на шее. Один часовой был скован с арестованным общими наручниками.
2Когда на человека с розовой косынкой на шее и Янга направили со всех сторон оружие, Пуол замер на месте. Шагах в двадцати впереди увидел двери подъезда со ступеньками. Пока шел к ним, едва сдерживался, чтобы не кинуться бегом. Успел еще увидеть, как на «косынку» надевали наручники. Шмыгнул в подъезд, пробежал мимо лестницы, дернул дверь, что вела во двор. Она не поддалась. Тогда он толкнул ее изо всей силы — ни с места. Застучало сердце, голову обдало жаром… «Вот и попался… Сам полез в западню». Бросился назад, в три прыжка одолел пролет лестницы. На первой площадке было совсем небольшое, узенькое, как бойница, оконце. Бить, выламывать не стал — все равно не пролезет. Инстинкт самосохранения погнал его выше по лестнице. Вспомнился эпизод из кинофильма, что успел посмотреть на Главном, в котором так же спасался от погони «агент №…». С последней площадки к квадратному люку на потолке тянулась лестница. Оказался наверху быстро, как кот, толкнул люк руками и головой… Поддался!
Бежал вприпрыжку под низко нависшей крышей, едва не стукаясь головой о стропила. С громким хлопаньем крыльев взлетали и улетали голуби, липла к лицу паутина. Бежал на свет, что струился с боков, с левого и правого скатов крыши, где в нишах были окошки. «Это — на улицу, это — во двор…» — сориентировался он и нырнул в правую, раму вырвал сразу.
Теперь бежал по крыше, грохоча железом, скользя, перескакивая на черепичные и шиферные крыши, а конца домам, конца улице, казалось, никогда не будет. Уже видны были мачты теплоходов в порту (бежал не вперед, а назад), наконец увидел в окошко веревки с бельем.
Если вешают белье, значит, тут должен быть выход на лестницу, вниз.
Перед тем как выскочить во двор, отряхнул с себя пыль, голубиный помет, обобрал паутину. Двором перешел на соседнюю улицу и зашагал уже медленно в ту сторону, куда ему надо было идти.
«Ай да я! Молодец…» — Пуол был доволен собой. Чем не супермен из кинофильма? Нравилась ему такая жизнь, с риском и опасностью. Шел домой насвистывая, по сторонам и назад не оглядывался.
А того не знал, что на каждого умного находится еще более умный.
Чем ближе подходил к своей конспиративной квартире, тем больше чувствовал, что это повышенное настроение и довольство собой рассеивается, выходит из него, словно воздух из проколотой шины. Еще и еще раз мысленно проверил, что говорил Янгу, что тот может рассказать в полиции. «А он расскажет, все расскажет, даже не сомневайся!.. Злость у него на меня… Про отель „Гонконг“ скажет, про апартамент сорок один». Пуол чувствовал, что этот адрес — самое важное, что было доверено ему лично. Ему, а не Янгу, какому-то мальчишке. «А я передоверил тайну, отдал ее в руки полиции… — Пуола начало бросать то в жар, то в холод. — Лучше бы я сам попался… Называется, спасся… От кого? От полиции — да, а от Чжана? Если б сам попался, то я бы им ничего не сказал. Выкрутился бы или сказал, что случайно оказался возле человека с розовой косынкой. Мало ли кто ходит по улице? В центре люди как муравьи бегают, суетятся. Любого можно схватить, к любому придраться… Но я и не подошел бы к нему, разве я глупый, глаз у меня нет? Незнакомец же не взял баул в левую руку!.. А может, был еще один человек в розовой косынке?! — Пуол даже остановился при этой мысли, ему снова стало жарко. — Может, я не заметил другого, перепутал?!»
Лихорадочно перебирал мысленно то, что было в порту. Все, казалось, шло как надо. Отирался среди торговцев-лоточников, даже приценивался, изображал из себя капризного покупателя. Один взрослый китаец-лоточник чуть ли не нахрапом лез, совал под нос бусы: «Кораллы для вашей крали! Черный коралл!» Не выдержал, даже прошипел, чтоб не вязался. А тот, с розовой косынкой, тоже послонялся немного по крикливому базарчику. И просто случайно бросилось Пуолу в глаза, что очень уж одинаково получается у этого, с баулом, и у того усатого пижона с блестящей палкой. Станет один, чтоб приглядеться к товару, прицениться, даже в руки взять, а возле соседнего торговца или через одного человека остановится и пижон, тоже будто бы что-то смотрит, вертит в руках, а сам так и следит за «косынкой».