— Я и т-так… правду… — Пуол скрежетнул зубами, сдерживая дрожащий плач. — Я еще ничего не знаю! Меня никуда не допускают! Задание испытательное давали…
— Денег хочешь заработать? Ты можешь неплохо и у нас зарабатывать, если иногда кое-что будешь рассказывать. Нас интересуют явки, телефоны, квартиры членов триады, адреса подпольных лабораторий по переработке опиума, кто агенты по обеспечению сырьем, места сохранения его, агенты по сбыту… Где их морская база, каким транспортом владеют, что имеют на вооружении… О том, что ты нас информируешь, никто, кроме меня, знать не будет. Отсюда мы тебя вывезем тайком, чтоб никто не видел, что ты у нас был… Подпиши вот эту бумагу, вот тут вот… Укажем тебе тайник, захочешь что написать, — кинешь туда. А еще лучше — позвонишь по телефону 11-00-22. Запомнил? Любому, кто снимет трубку, скажешь все, что хотел сказать… Кличка твоя будет… Ну, скажем, Контуженый… И мы на этот раз помилуем тебя, не будем привлекать к судебной ответственности. Через тайник получишь первый аванс — после первого звонка-сообщения.
Пуол зажал ладони между коленей, сгорбленно качался, словно собирался упасть под стол, укрыться от взгляда этого офицера, от его слов.
— Ну?!! — грозно прикрикнул офицер, и Пуол, вздрогнув, выпрямился.
— С т-таким условием… — решил поторговаться Пуол: — Вы меня сейчас т-тайком отвезете на Рай, у вас есть на чем. Мне надо выполнить задание для Чжана, а то мне не будут верить.
— Это для нас мелочь. Какое задание — не спрашиваю. Потом, если захочешь, расскажешь, — офицер наклонился над столом, еще ближе пододвинул к нему бумагу для подписи.
Пуол дрожащей рукой взял ручку… «А пусть бы спросил, какое задание! Пусть бы!.. Мне же человека надо убить… Может, самому сказать? Может, они что-либо придумают, как отвертеться от этого задания? Но что они могут придумать? И для „Белой змеи“ никакого оправдания не существует. Не сделаю — самому смерть…»
Был момент, когда вставал со стула, хотел застонать: «Мама-мамочка! Зачем ты меня на свет родила?!»
Часть вторая КОГДА ПЛАЧУТ ДЕЛЬФИНЫ
Глава первая
— Я есть итальяно… Ты меня понимаешь? Ты зови меня синьора Тереза. Хорошо? Либо донна Тереза.
Итальянка не могла и минуты помолчать. Сыпала и сыпала словами и все добивалась внимания от Янга: «Ты меня понимаешь?»
— Ты никогда не был в Рома? Нет? О, повера бомбино, бедное дитя!.. Это лучший в мире город! Какие там палаццо! Таких красивых зданий ты нигде больше не увидишь! Ну, почему ты все молчишь? Ты такой малинконико, грустный… Надо быть оттимисто! У вас тут такая природа, такой океан!
Синьора Тереза на каждом шагу восклицала: «Ой!» да «Ой!» — все чему-то удивлялась. Янг мысленно так и прозвал ее: «мадам Ой».
— Ой, мамма миа! Где у вас полдень? Там?! Ой, так у вас солнце не туда идет! Не слева направо, а справа налево! И оно у вас… Ну да, немножко на север, не над самой головой!
Янг шел впереди синьоры Терезы, нес на руках ее Тото, черную смешную косматую собачку. Из-под длинных косм Тото выглядывали спокойные и веселые глазки. За передними лопатками и по груди он был по-особому обвязан ремешком.
Когда Тото отдохнул, Янг, накрутив конец ремешка на кулак, опустил собачонку на землю. Тото побежал вперед, старательно мотая розовым язычком и тяжело дыша: душно! Каждый угол дома, каждый столб или пальму он обнюхивал, задирал ножку. Мадам Ой предупреждающе поднимала палец: не мешай, а то будет нервный.
Янг знал только таких собак, которые водились на Биргусе, и тех бродяг, которых видел возле храма. А такое диво, как Тото, видел впервые. Да и женщины такой не видел: платье белое, прозрачное, плечи совсем голые, на голове большая белая шляпа, а над белой шляпой еще одна шляпа в два раза больше — японский зонтик от солнца. Зонтик синьора держала в левой руке, а в правой пустой косматый мешок и большую сумку, похожую на кошелек. А поскольку у итальянки не было третьей руки, чтобы вести Тото, так она наняла Янга сразу, как только вышла из отеля «Белая орхидея» погулять, познакомиться со Свийттауном. Янг как раз тогда спешил с Абдуллой в порт, друг обещал поучить его коммерции — торговому делу.
«Освободишься — приходи туда!» — прокричал на прощание Абдулла и подмигнул Янгу: мол, не теряйся, от этой тетечки можно добиться неплохого приварка.
— Янг, почему ты молчишь? — прервала донна Тереза его воспоминания. — У тебя есть мама?
— Нет.
— Мадонна миа… А падре, папа?
— Тоже нет… — вздохнул Янг. «Малахольная какая-то… Чего она лезет в душу? Хочет, чтобы я разревелся на всю улицу?»