Я поразилась:
- Разведка что надо! Теперь я тоже чувствую себя дешевой драной кошкой.
- Простите, я не хотела вас обидеть! - в трубке послышались нотки раскаяния. - Просто ужасно захотелось отомстить! Пусть тоже помучается и пострадает, пусть побывает в моей шкуре!
Вся эта непосредственность могла казаться милой, когда бы не звучала так цинично. А впрочем, что тут удивляться: в этом средневековом Содоме никто ни с кем не церемонится, а отношения между полами давно свелись к банальной случке.
- Ну, если я так хорошо вам подхожу, давайте разработаем план действий.
В душе мне было тошно и противно, но на кону стоял мой сын, а это означало лишь одно: я буду играть в эти грязные игры, претворяться, изворачиваться, лгать, и, если надо, нарушать закон. Мой план был прост: спасти сначала Ваньку, потом пытаться отыскать Максима. Я с трудом представляла, что буду говорить ему при встрече - ведь это ясно: он меня не помнит, возможно, даже не поймет, кто я такая и чего хочу. Как в этом случае действовать, как объясняться? Каким потрясением это станет для Ваньки! Стоп! Ванька,... а вдруг он тоже? Ведь неизвестно, что с ним сотворили, как действует на жителей этот отравленный воздух, как быстро угасает память? Благодаря чудесному газу в пещере я сохранила мозги и, насколько чувствую, материнский инстинкт. Пока мы были вместе, Ванька помнил, но что с ним сталось без меня? Вдруг теперь он лишился рассудка, забыл меня, забыл, кто есть сам, потерял связь с прежней жизнью и собственным прошлым?
Мысли роились, словно осы в дупле и доводили меня до отчаянья. Я понимала, что нахожусь в эпицентре враждебной вселенной, с ее варварской этикой, пошлыми взглядами и насмерть убитой моралью. И еще одна мысль не давала покоя: этот чертов физрук, как вести себя с ним, что говорить, что делать? А если он окажется маньяком, начнет приставать и потащит в постель? Такое тоже исключать нельзя. Готова ли я к таким жертвам? На этот вопрос у меня не было ответа, не было сил даже думать об этом, не то, что строить планы и решать.
- Давайте поступим так, - вещала тем временем трубка. - Вы подойдете к нам в субботу, когда в интернате не будет занятий, а я организую вашу встречу.
Наивная! Зачем же мне день без занятий? Выходной мне не нужен - мне нужен урок и, желательно, Ванька на этом уроке. В противном случае, теряется весь смысл, а мой визит превращается в сплошную авантюру с непредсказуемым финалом.
- Не будет занятий? - встревожилась я. - Как же я познакомлюсь с объектом? Вообще-то, хотелось увидеть его на уроке, посмотреть, так сказать, в деле.
- А я и предлагаю посмотреть его в деле: в эту субботу у нас Веселые старты, а в них участвует вся школа - мы с вами незаметно пройдем на трибуны, подсядем к старшеклассникам, посмотрим соревнования, обсудим объект.
- Говорите, вся школа? Даже самые младшие?
- Все, кроме заболевших.
- А много у вас заболевших? - спросила я с тревогой в голосе.
- Сразу видно, что разговариваю с медиком! - рассмеялась трубка. - Не волнуйтесь, у нас на редкость здоровые дети... даже слишком здоровые.... Двое новеньких на карантине и один температурит третий день.
- Понятно, - вставила я, хотя понятного было немного.
Если Ванька попал в интернат, значит, мог оказаться в числе поступивших и сидеть на глухом карантине. Как в этом случае действовать? Что предпринять? Не могу же я выдать себя с потрохами и заявить: "Покажите, где прячете новеньких!".
Тем не менее, случай выдавался уникальный: маячил шанс увидеть сына или узнать о нем хоть что-то.
- Во сколько приходить?
- Приходите без четверти десять.
И собеседница продиктовала адрес интерната.
С утра в субботу накрапывал дождь, и я уже смирилась с тем, что соревнования отменят, но к девяти распогодилось, тучи рассыпались, разметались по небу подобием линялой серой мути и уступили место стабильной переменной облачности.
Я крутила педали, вертела головой, изучая таблички с названием улиц, а на руле трепыхалась раскрытая карта. Согласно карте мне предстояло проехать насквозь медицинский квартал, пересечь автостраду и выкатиться на проспект под названием Академический (тот самый сектор номер восемнадцать, который, как я помнила из объявлений, был кузницей и грезой всех научных кадров). Проспект упирался в прибрежный бульвар, а тот в свою очередь вел к интернату. На карте интернат, конечно, не был обозначен, но бульвар выводил меня на улицу Надежд, а следом в переулок Странников, 15. В этом месте на карте стояла жирная точка, обозначавшая конечный пункт.
Я проскочила поворот, ведущий на мою работу, потом стоматологию, потом ветеринара; еще пара минут и весь частный медицинский сектор остался позади, а впереди образовалась магистраль. Автомобили неизвестных мне моделей, похожие на Опель и Фольксваген, двигались в обоих направлениях с крейсерской скоростью 40 км. Я спрыгнула с велосипеда и повела его в тоннель, служивший подземным переходом. Навстречу не попалось ни души, и я подумала, что эти потоки машин разделяют не только сектора и кварталы.... Тоннель закончился крутым подъемом, который и вывел меня на поверхность. Последний робкий шаг из подземелья, и словно водопад с отвесных скал на меня хлынул пригород. Контраст оказался настолько разительным, что на секунду я опешила, растерянно захлопала глазами. По улицам шныряли тачки всех мастей и размеров, на огромных экранах мелькала реклама, динамики ухали и надрывались:
- Принимайте участие в ежегодной осенней акции! Две плазменных панели по цене одной!
Тут же грохнул увесистый рок, и чей-то грубый баритон запел на тему падших душ. Мелодия мне показалась знакомой, вот только ее необычная версия сбивала с толку и мешала думать.
Из магазина выкатилась шумная компания подростков. Выкрикивая что-то про колонки и перебивая друг дружку, они дошли до ближайшей парковки и погрузились в поджидавший их микроавтобус.
Я стояла растерянная и потрясенная, а вокруг грохотало, гудело, мелькало!
Поражали не только постройки с их урбанистической архитектурой, не наличие транспорта и не плотность потока - ошеломлял туземный ритм жизни, динамичный, напористый... абсолютно иной. Контраст с готическим патриархальным центром был настолько велик, что показался сном во сне.
С минуту я висела в пустоте, потом стряхнула наваждение, запрыгнула на агрегат и покатилась вдоль проспекта. Велосипедистов здесь было немного, точнее сказать, я одна. Меня изучали с большим интересом, свистели вслед и отпускали разные словечки, а я нервно крутила педали и раздраженно бурчала под нос:
- Жалкие чайники на утюгах! Думают, что самые крутые! Вот бы сюда мой новенький кроссовер - и посмотреть на их физиономии!
До интерната я доехала довольно быстро и задержалась только на парковке - пыталась понадежнее пристроить агрегат да так, чтобы не вызвать лишних подозрений. В конце концов, я бросила его в тени гигантского платана.
На пороге меня поджидала высокая стройная дама в спортивном костюме:
- Вы опоздали! Все уже на стадионе.
- Простите, не знала, что у вас тут движение...
- Первый раз за окружной? - смягчилась дама. - Все с вами ясно: привыкайте к нашему ритму! У вас, у небожителей, динамика иная....
- Совершенно иная.
- Матильда! - представилась собеседница, и я подавила невольный смешок.
- Очень приятно, Арина! - и только тут поняла, почему мне не выдали новое имя. Все до банальности логично: мое имя с очевидным патриархальным акцентом, так раздражавшим в прошлой жизни, прекрасно ложится в мелодику местных имен.
Прошу за мной! - пропела Матильда и повернула в правый коридор.
Интернат оказался просторным двухэтажным строением современного типа с классическим казенным интерьером. Через заднюю дверь мы попали во внутренний двор, обогнули цветник и площадку для игр, миновали кустарник и уперлись в ограду школьного стадиона.