Подчас цвета и их некоторые комбинации выстраивали в его разуме поистине странные ассоциативные ряды. Работало это и в обратном порядке: иногда звуки, вкусы и запахи вызывали самые неожиданные отклики в воображении, разукрашивающие видимое им пространство вплоть до того, что разобраться, что из этого есть реальность, а что нет, он мог далеко не всегда.
Пониманием того, как действует этот удивительный механизм его сенсорного восприятия, Художник, увы, пока что не обзавёлся, но этот вопрос, неустанно требовавший ответа, постоянно у него возникал.
Буйство красок воспринималось его чувствительным мозгом до болезненного негармоничной и отвратительной какофонией. Глазные яблоки будто перерабатывали тональную дисгармонию в радиосигналы, транслируемые прямо в мозг, и создающие звуковые галлюцинации, порой казавшиеся ему куда более реалистичными, нежели звуки, порождаемые непосредственно его физическим окружением.
Сочетания цветов внутри различных источников (будь то рекламный щит, разнообразие неоновых вывесок, картина или вид на горизонт) могли по-разному влиять на внутреннее состояние Художника. Иногда что-то увиденное или услышанное вызывало в нём эйфорический прилив энергии, а что-то, напротив, приводило силы в упадок. Врождённая впечатлительность усиливала эти необъяснимые для него эффекты и временами доводила его до внутренних истерических состояний, близких к сумасшествию. В подобные страшные моменты какофония в его черепной коробке доходила до кульминации, и он слышал навязчивое гудение в ушах – “собачий свисток”, – нервирующий звук, который обычно сопровождает деградацию и смерть нейронов.
С неподдельным личным интересом слушая учителя, игнорируя вопли бушующих в классе ряженых мартышек, Художник узнавал любопытные для себя вещи, в которых смог разглядеть нечто большее, нежели просто аддитивную цветовую модель, описывающую способ синтеза цвета для цветовоспроизведения. Что такое старинные струйные принтеры и как они работают представить было сложно. Проще было врубиться в то, что из себя представляли струйные оргазмы, то и дело мелькавшие на мониторах одноклассников.
В RGB мальчик умудрился разглядеть некую мистическую подоплёку, скрестив между собой различные причудливые гипотезы, имевшие право на жизнь в одном лишь его детском и игривом уме.
Ранее он где-то слышал о таком понятии как “золотое сечение” или число Ф, и каким-то образом обрывистые, словно частично позабытый, рассказанный с чьих-то слов чужой сон, воспоминания о том сплелись с настоящим, дав начало чему-то новому.
Однажды тема “фи” предоставила ему почву для взращивания серьёзных и глубоких раздумий. Одно единственное число, являющееся константой всего в мире – настоящее раздолье для взрывного развития шизофрении на базе размышлений о геометрической прогрессии рождения кроликов: 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233, 377, 610, 987, 1597 – и так до бесконечности…
Раковина наутилуса, египетские пирамиды, цикорий, ящерицы, крабы, бактерии и медведки… Да всё что угодно. Человек – и тот не исключение из общего правила. Оно есть везде. Оно царит повсюду.
RGB заставила Художника взбодриться и начать собственное независимое расследование, потроша архивы в памяти. Его ноги, которыми он ритмично дрыгал под партой в приступе нервного возбуждения, настукивали престиссимо.
В то время как буйные сверстники вошедшего в азарт сыщика занимались своими подростково-пубертатными шалостями, он нырнул в бескрайние просторы Интернета, дабы снова узнать давно позабытое им “золотое число”, так волнующее его на данный момент.
За пару секунд он отыскал то самое число – 1,6180339887...
… и в тот миг мальчик сразу же осознал, что в том, что он не смог его запомнить, не было ничего удивительного или зазорного. Всё-таки столь длинную последовательность цифр сложно выучить просто так с ходу, даже будучи крепко увлечённым темой вундеркиндом.
Художник попытался худо-бедно усвоить информацию, которая была крайне сложна для его незрелого ума. Понял он следующее: число бесконечно и как частное от деления двух соседних чисел пропорции оно всё время стремиться к 1,618… и никогда не приближается к ней. Каждая следующая дробь то меньше, то больше Ф. Можно подключить к расчетам самые мощные компьютеры, и они исчерпают себя и остановятся, а число Фибоначчи будет продолжаться. Анализируя возможности применения этого числового ряда к природным феноменам, объектам и процессам, ученые, к величайшему своему изумлению, поняли, что эти числовые закономерности присутствуют буквально во всём: в растениях, в животных, в человеке. Как оказалось, пропорция Ф – возможный универсальный код Вселенной, который воспринимается человеческим сознанием во всей информационной и эмоциональной полноте. Вот почему мы воспринимаем ландшафт не как набор прямых линий и углов, а как гармонию и красоту природы. Вот почему произведения искусства, в которых соблюдены пропорции фи – золотого сечения, вызывают у нас волнение и интерес.