Но как могли подобные дурацкие утверждения катапультировать Художника из невидимой вакуумной капсулы раздумий, в коей он прибывал с момента своего нового феноменального открытия?
Он смирно и неторопливо двигался к выходу, излучая личной незримой оболочкой нервирующую обоих мерзавцев ауру стоицизма и безразличия к внешним раздражителям. Мальчик в очередной раз возвышался над мирскими страстями, невзирая на свой малый возраст и шаткую психику. Юный Художник варился в собственном соку, пропитываясь мыслями о великом и вечном.
Не обращая ни толики внимания на недружелюбно настроенных одноклассников, Художник уже почти что приблизился к двери. Попытка тихонько раствориться в просторном школьном дворе вдруг была приостановлена. Порочные белокожие и веснушчатые ручонки бета-забияки потянулись к сокровенному портфелю. Своеобразный акт верности вассала своему сюзерену.
– Стопэ, додян! Слышь, погнали нормально побазарим, – настойчиво, уже вцепившись ногтями в кожу сумки, вякал вербальный паразит.
Активировавшийся Художник резко воткнул канцелярский ножик в нахально лезущую в его собственность пёструю конечность. Мерзкий гадёныш жалобно сморщил редкие рыжие брови и взвыл от острой боли. Слёзы ручьём окатили покрасневшую конопатую морду злоумышленника. Раздался пронзительный детский вой, нежащий слух Художника согревающим алым цветом. Эффективность тонкого лезвия превысила все ожидания.
Дело заключалось не в оскорблениях как таковых. Парень лишь рефлекторно защищал своих чёрно-белых детищ, сокрывшихся в портфеле. Те странноватые и истрёпанные картинки значили для него слишком много. На этот раз терпения не хватило. Сволочь переступила черту.
В тот миг, когда он хотел то ли извлечь, то ли провернуть лезвие в руке съежившегося Бета-Болвана, дабы преумножить страдания объекта своей ненависти, ненадёжное и хрупкое оружие обломилось, и большая часть того осталась промеж запястных сухожилий – в червеобразной мышце истекающего кровью подхалима. Рыжий рухнул на колени и зарыдал, схватившись за окровавленное запястье, надувая носом лопающиеся пузыри из соплей. Произошедшее отчасти отрезвило его и скинуло с седла грибного дракона.
Доблестному защитнику собственных творений только и оставалось, что пуститься в бегство. Новоявленный малолетний преступник знал, что вариант “сдаться с поличным” в данном контексте, мягко говоря, не очень хорош и, вне всякого сомнения, грозил множественными ударами по его лицу, а самое худшее – был чреват потенциальным осквернением или уничтожением его бумажных сокровищ.
Пока Альфа-Болван не успел опомниться, Художник стремительно выпрыгнул в ближайшее окно, хоть и первого этажа, но всё же вполне высокорасположенного, и рухнул в цветочную клумбу с розами и нарциссами. Неприятные последствия падения на пару секунд вынудили его сидеть на корточках, пока нытьё в голеностопе не унялось.
Пожилой, но ещё бодренький садовник с милой салатовой панамкой на темени разразился на прыгучего вредителя нецензурной бранью, что было крайне рискованно, беря во внимание его низкое социальное положение относительно детей из сверхблагополучных семей, учащихся в этой школе. Но ботинки треклятого щенка, втоптавшие его идеальные растения в грунт, втоптали туда же и его чувствительное сердце флориста-перфекциониста.
– Ах ты мелкий у***н! Я здесь весь день раком простоял! Гнида сопливая, б***ь!.. – слышал хриплый старческий ор беглец, сломя голову рвущийся в заповедный лес, принадлежавший владельцам элитного образовательного учреждения.
Художник бежал и не оглядывался, улавливая доносящиеся позади остервенелые крики Альфа-Болвана и прочих возмущённых его поступками очевидцев. Уколы шипов втоптанных роз жгли костлявую задницу и ляжки.
Увы, но преследователь бегал быстрее и уже настигал виновника. Освирепевший амбал, очевидно, имел решительный настрой на месть за свою покалеченную чахлую шавку. Не как друг, а скорее как собственник сломанной вещи.
*** *** ***
Внутри частного леса в изобилии водилась настоящая дичь из плоти и крови: олени, зайцы, кабаны и косули, а также различные птицы и насекомые. Раритетные зверьки панически отпрыгивали в стороны от неистово мчащихся подростков, нарушивших идиллию их стабильного покоя.
Дикие животные представляли собой чрезвычайную редкость в суровых условиях нынешней экологии, пропитанной губительным излучением и токсинами – последствиями растленной деятельности человечества. Солидная доля от общей массы почвы уже давно состояла из полиэтиленовых пакетов, жестяных банок, резиновых покрышек и прочих ксенобиотиков, чуждых здоровой белковой жизни.