На улицах карантинных городов и в пустошах имелась возможность лишь иногда повстречать животных, некогда бывших домашними и сумевших адаптироваться к неблагоприятным постъядерным условиям. То скудное разнообразие фауны, которым мог себе позволить довольствоваться современный натуралист: одичавшие и мутировавшие собаки и кошки, крысы с мышами, вороны и голуби, гигантские радиоактивные тараканы с мухами, а также некоторые их новые гибридные формы, что оказалось не под силу извести даже беспощадному Homo, – и те, к их же благу, предпочитали держаться в стороне от территорий Внешнего Мира.
В теперешних зоопарках взамен живым экспонатам в большинстве своём демонстрировались роботы (в дорогих) и голограммы (в эконом-классе). Сия приватная школа, учитывая внушительный список её мохнатого и пернатого имущества, очевидно, являлась очень состоятельным заведением.
Выносливость ног, сердца и лёгких беглеца иссякала. Митохондрии сдавались. Прежде лёгкая ноша, казалось, весила центнер. Отнюдь не закалённый спортивными нагрузками организм потребовал срочную передышку. Трепещущее сердце выпрыгивало из мальчишечьей груди. Вконец уморившийся горе-спринтер, вцепившись в ручку портфеля, жадно хватал носом и открытым ртом каждую молекулу живительного кислорода, насыщенного природными фитонцидами.
В миг потери бдительности в ухе у запыхавшегося Художника зазвенело. Разъярённый преследователь застал его врасплох точным хуком. Затем подлец уронил одним мощным толчком объект своего негодования в колючие кусты шиповника. Бедняга вновь сполна прочувствовал тощими чреслами невыносимое жжение игл.
Шлёпнувшись затылком оземь, Художник чудом не потерял сознание. Сокровенный груз выпал из его рук и рухнул к ногам исступлённого яростью Альфа-Болвана. Здоровенный гад безжалостно пнул тайную драгоценность. От удара рисунки разлетелись по сторонам, образовав бело-чёрный листопад, укрывший бурую лесную подстилку. Это болезненное зрелище отразилось в мозгах их поваленного создателя гулом мнимых радиопомех, от которых всё в нём будто сжималось.
– Ты сраный мелкий ***сос! Ща я тя урою, сука! – не прекращал выказывать злобу Альфа-Болван.
Разбросанные вокруг интимные эскизы отвлекли на себя гнев ожесточённого акселерата, на короткое время переняв его внимание со сбитой жертвы. Судьба дала Художнику шанс немного оклематься и блицем прокрутить в воображении план защиты самого себя, а главное – план защиты собственных детищ от враждебно настроенного тупоумного громилы.
– Ну и говно ж ты рисуешь.
Тем временем Художник концентрировал всю обиду и злость в худосочных конечностях.
– ***та полная! – глупец продолжал поливать грязью чувства ранимого творца, втаптывая рисунки в плодородный чернозём.
Аффект переполнял Художника адреналином, дав необходимые для последующих решительных действий силы: превозмогая себя, он вскочил с тернистого ложа и одним рывком приблизился к не успевшему среагировать врагу, в полтора раза превосходившему его по массе.
Прицельный и дерзкий удар сравнительно скромного кулака Художника угодил прямиком в кадык ненавистника.
– Мразь! – истерично выкрикнул Художник, буквально захлёбываясь от ярости.
Получивший внезапный и точный джеб по адамову яблоку Альфа-Болван уже не выглядел таким крутым и брутальным, каковым казался ещё недавно. Обезвреженный Голиаф покраснел и схватился обеими ладонями за горло, тщетно силясь вернуть выступ гортани на место, смотря щенячьим взглядом на своего Давида. Удар не оказался фатальным, но причинил ужасную боль сморщившемуся мерзавцу, сполна ощутившему чувство беспомощного страха, сеять который среди сверстников обычно привык он сам.
Бокс такому не учит.
После продолжительного молчания онемевший хулиган зашевелился и подал сиплый голос:
– Убхххью, суухххаа… – прохрипел он.
Несмотря на жестокий и подлый приём, внезапно проведённый щупленьким мальчишкой, неугомонный Альфа-Болван не успокаивался и был готов растерзать обидчика в клочья. Вдохнув полной грудью, тот рванул к Художнику в попытке вцепиться растопыренными лапищами в его головёнку, но изворотливая мишень сумела успешно увернуться от атаки, ещё больше зля агрессивного белобрысого наркомана.
Настырный супостат ни разу не смог попасть в цель, хаотично размахивая своими мясистыми кувалдами. Слепая ярость не давала сосредоточиться и прицелиться. Всего одного удара, или же единственного удачного захвата здоровяка, без сомнения, хватило бы, чтобы решить исход этой неравной и нежданно-негаданно затянувшейся битвы.