Выносливый ублюдок практически выдохся и с каждым разом нападал всё медленнее и медленнее. Художник оказался достаточно сообразительным для того, чтобы не лезть на рожон и спокойно подгонять сложившуюся ситуацию под себя настолько, насколько это было возможно. При таком хитром подходе выпады засранца казались ему довольно неуклюжими.
Не отличающийся физической силой парнишка продолжал уклоняться и выбирал подходящее окно для осуществления повторной грязной атаки. Это была его первая в жизни драка, в которой он давал противнику достойный отпор, хоть и далеко не самыми честными способами. Смышлёный Художник уже знал по себе, что ослеплённые гневом люди до смешного предсказуемые существа.
– Иди… сюда… ссыкун… е***ий. Разберёмся… как… пацаны… – негромко пробормотал задыхающийся громила.
Вдруг мимо уха Художника пролетела пчела.
В современных условиях вероятность повстречать обыкновенную медоносную пчелу сводилась почти что к нулю, поскольку потребных цветов в постъядерном мире практически не осталось, – только жалкие рукотворные клумбы, живущие одними лишь синтетическими удобрениями, не дающие опылителям пропитания в должной степени, и лишённые пьянящей сладости своего естественного аромата. Сходные им крылатые насекомые, что смогли приспособиться к новой суровой реальности, давно перешли с привычного нектара на альтернативные источники калорий, делая малосъедобный для человека мёд всех мыслимых и немыслимых оттенков радуги на базе промышленных сахаросодержащих отходов или же чего-то иного, а большинство видов попросту вымерло.
По всей видимости, настырное летающее существо преследовало его с того самого момента, когда он втоптал труды престарелого садовника в землю. Тем самым оно защищало всё самое дорогое, что имелось у него в его маленьком мирке.
Упрямица ужалила разрушителя в шею, одарив того пронзительной болью и заслуженными страданиями. Её жало осталось торчать в эпидермисе двуногого интервента, а сама она, умирающая, спикировала вниз, шлёпнувшись о ботинок. На удивление целеустремлённое в своей мстительности создание, у которого было чему поучиться многим.
Порхай как бабочка, жаль как пчела.
Пчела – самоотверженный фехтовальщик-камикадзе, каждый раз жертвующий собственной жизнью идя на таран, устремляя вперёд ядовитое остриё. Жалящий аппарат пчелы устроен таким образом, чтобы жалить насекомых и других животных, тело которых защищено хитиновым покровом. Проткнув жалом хитиновую броню, та запросто извлекает его обратно. Но кожа человека и других млекопитающих эластична, упруга. Она как резина сжимает копьё полосатой смертницы, и вытащить его в большинстве случаев не удаётся. Ко всему прочему, оно снабжено зазубринами на конце, которые направлены назад, подобно зазубринам на гарпуне, что делает шанс на извлечение практически невозможным. Когда храброе насекомое завершает атаку, то вместе с “гарпуном” остаются и ядовитые железы с значительной частью кишечника. Затем безрассудная героиня умирает в ужасных муках, с достоинством выполнив инстинктивные установки.
Альфа-Болван совершил критическую ошибку: даже если бы он всё сильней повышал градус оскорблений в адрес самого Художника, или же зверски избивал того, это всё равно никак не сравнилось бы с той необузданной яростью чистого Хаоса, что он сумел пробудить, когда покусился на неприкосновенных бумажных детей. Ничто не шло ни в какое сопоставление с той обидой, которую пакостник причинил творческому сердцу пинком “с пыра”. Это было последней каплей катализатора сингулярности Хаоса. Точка кипения раздулась и раскалилась добела в мозжечке Художника, а затем взрывом распылила свои гормональные частицы по всему организму, смешавшись с молекулами бурлящего адреналина.
Схватившийся за длинное и увесистое опавшее бревно, очевидно измученный многочисленными попытками голыми руками настигнуть неожиданно проворного противника, Альфа-Болван беспорядочно размахивал им. Один раз ему всё же удалось зацепить свою цель этой полутораметровой дубиной: удар пришёлся на плечо оборонявшегося паренька. Художник почувствовал, как под кожей треснула кость. Тонкая ключица ребёнка сломалась с таким звуком, с которым имеет обыкновение ломаться молодая морковка. Ужасная боль пронзила всю левую верхнюю часть его тела и мгновенно парализовала её. Ситуация подходила к своему логическому завершению.
Судьба поставила шах жизни маленького мечтателя. Но всегда есть надежда на то, что обманутый собственным превосходством соперник не заметит, как получит внезапный мат. Жёсткий, как удар молотом. Резкий, как удар серпом по яйцам.