Паренёк, хоть и пребывал в относительном информационном вакууме, чувствовал каждой клеткой тела, что что-то с этим стенающим фальшью миром не так. Его кипучий ум не мог найти покоя, так как нечто настойчиво рвалось наружу из его головы, которая составляла это Нечто из мельчайших крупиц, словно материнская утроба, взращивающая в себе эмбрион.
Некий ментальный лейкоцит усердно поглощал вирус современного прагматического мышления в его подсознании. Что-то внутри него ожидало момента избавления от привитой коллективному разуму болезни, дабы окрепнуть и вырваться на свободу.
*** *** ***
Появился на свет Художник в типичной для Внешнего Мира состоятельной семье, в которой на первое место всегда возводилось материальное благополучие. Деньги составляли костяк всего мировоззрения его биологических предков.
Отец юного Художника – уважаемый и чрезвычайно хваткий предприниматель, занимающийся вот уже много лет успешной (благодаря массе ухищрений (вплоть до организации саботажей и диверсий, оказывающих непосредственное влияние на стоимость активов) игрой на бирже, а также различными инвестициями в топливном бизнесе и энергетике (и ещё во многих и многих отраслях, включая не совсем законные дела в карантинных секторах, погрузившихся в практически первобытное существование после недавней ядерной катастрофы), совершенно не воспринимал интересы единственного наследника. Своего сына он считал тоже некоего рода инвестицией в собственную старость и престиж именитой семьи.
Властный родитель нескрываемо желал, чтобы после элитной школы, в которой учились исключительно одни только мальчики из семей богачей, его отпрыск отучился бы в не менее выдающемся колледже и пошёл бы по его стопам. Иной путь он считал позором. В его глазах призывы к самоопределению звучали как кощунство, как отвратительное предательство вековых традиций и устоев.
Неспроста парня отдали именно в такого типа учреждение – ведь зов бушующих гормонов, распыляющий концентрацию мальчишечьего внимания на завидно скороспелых девочек, не должен создавать помех образованию. Вся судьба Художника уже была написана за него его отцом. Историю пишут победители, а отец Художника – победитель по жизни. Чего нельзя было сказать о самом ребёнке. Необходимая жилка в нём отсутствовала.
Бизнес-план проекта “Мой сын станет успешным коммерсантом” был детально продуман задолго до осуществления зачатия. Такой уклад сформировался ещё много поколений назад в его семье состоявшихся капиталистов. В глубоко почитаемой касте архидемонов жадности и гордыни.
– Смотри, сын, – многократно повторял отец, указывая на старинное ружьё, что украшало стену над камином в одной из гостиных. – Когда меня охватывает неуверенность, я всегда подхожу к нему и задумываюсь над тем, насколько были сильны наши предки. Оно всегда заряжено, – каждый раз, говоря эти слова, он проводил ладонью по длине парных стволов, – и их дух живёт в нём. Я это чувствую, когда касаюсь холодного металла. Когда-нибудь и ты почувствуешь.
Но чувствовал обделённый потомок лишь то, что огнестрельное оружие, на которое владелец оного буквально молился, получало в значительной мере больше внимания и любви, чем он сам. Также он не испытывал стремления, например, ощущать кожей загробное леденящее дыхание фантома своего прадеда, осуждающего его за неверный выбор жизненного пути, исходящее откуда-то из бессчётных тартараров, когда-то придуманных людьми в далёкие и дремучие времена.
Мать Художника также не причислялась к простолюдинкам: на момент вступления в брак с его отцом она имела при себе приличное приданное в виде умопомрачительных банковских счетов, заработанных её преуспевающим папашей – владельцем крупной оружейной корпорации, в связи с недавней войной преумножившим в разы свои и без того баснословные капиталы. Там, где другой узрел бы лишь горе, акула бизнеса всегда видел прибыль.
Сладкая и беззаботная жизнь сделала из ленивой мамаши Художника набалованную стерву с явными признаками умственной деградации, приобретённой вследствие ненадобности напрягать извилины самостоятельно. Интеллектуальная неполноценность дамы с лихвой окупалась солидной выгодой и непризрачными потенциальными возможностями в алчных глазах хитреца, имевшего нюх на подобные вещи, а также лишённого романтического балласта в своём образе мыслей прагматика.