Тот самый метод воспитания детей, при котором мелким хитрецам дозволено практически всё, не работает. Пора бы уже всем уяснить, что иногда обнаглевшие сорванцы нуждаются в профилактической терапии в виде старой доброй безжалостной порки отцовским ремнём с увесистой металлической пряжкой.
При каждом удобном случае наиболее продвинутые богатые детки успевали опустошать электронные кошельки утративших связь с реальностью предков, чтобы получить как можно более забористый и экстремальный кайф. Алчные очевидцы золотили ручки и умалчивали об этом. Великородные потомки радовались и с каждым разом хотели всё большего, не жалея, казалось, неисчерпаемых родительских капиталов.
Вот уже который месяц к высокому кованому забору подлетал радиоуправляемый квадрокоптер с прикреплённым к нему товаром и платёжным терминалом, жадно высасывающим, словно изголодавшийся москит, деньги из мультимедийных часов.
Основным и наиболее востребованным товаром из всего обширного драгдилерского ассортимента являлся популярный наркотик: мутировавшие под влиянием радиации галлюциногенные грибы, в простонародье именуемые не иначе как “Хи-Хи”. Так, как гласит передаваемая из уст в уста легенда, их обозвали ныне неизвестные первопроходцы-наркоманы, а незамысловатое нарицательное название с успехом прижилось в современном быту.
Теперь эти два слога вертелись на слуху абсолютно у всех, в отличие от изначального коммерческого названия “Хрустящие изотопы”, что позабылось всеми беспамятными любителями наркотиков практически сразу.
Постоянные выгодные клиенты: не по годам огромный блондин-акселерат, а также его рыжий и бледнокожий чахлый прихвостень, как и всегда заграбастали всю партию волшебных грибов, поместив пакеты с ними к себе в трусы. Признаться, сложно было не заметить как сам момент далёкой от законности покупки, так и эти вызывающе вспучившиеся из под ткани шуршащие бугры; но никто не хотел их замечать и ввязываться в проблемы, которые могла бы повлечь за собой излишняя внимательность.
Озорная парочка не собиралась с кем-либо делиться или барыжить наркотой, как это обычно происходит в гетто-школах. Они были решительно настроены употребить всё лично, что небезосновательно можно было считать довольно непредсказуемой и опасной затеей.
В этом деле – в седлании радужного грибного дракона, всегда нужны чёткие инструкции, дозировки и строго обозначенные границы, понимание которых приобретается лишь с опытом в данном крайне рискованном виде спорта. Но скучать им тоже не хотелось. Потенциальная смертельная опасность, что нёс с собой тандем грибной радиации и мутировавшего псилоцибина, только раззадоривала малолетних экспериментаторов. Удаль молодецкая вновь оказалась сильней инстинкта самосохранения.
“Слабоумие и отвага” – девиз лихой молодёжи.
*** *** ***
Обленившиеся цифры часов не сменяли бы друг друга вовсе, если бы Художник старательно не погружался в тесную и тёмную раковину эскапизма. Внутри, когда у него всё же выходило полностью абстрагироваться, царили тишина и покой. Нарочно войти в вожделенное аутичное состояние, к сожалению, ему удавалось далеко не всегда. Однако непроизвольные случаи частенько имели место в его жизни, и одним из сильнейших желаний фантазёра по праву можно было считать обретение контроля над уютным забвением.
В процессе парнишка машинально дрыгал ногой под партой, настукивая обувной пяткой ритмичные звуки, напоминающие ему самому сердцебиение. Должно быть, что так, инстинктивно имитируя внутриутробные звуки, его подсознание защищалось от враждебной среды, помогая окунуться в то самое состояние, близкое к трансу.
Своеобразная мантра помогала успокоиться, но могла привлекать излишнее внимание к его персоне, чего он ни в коем разе не хотел. Поэтому он положил руку себе на колено, дабы усмирить эти повторяющиеся движения. К несчастью, именно этот жест словил на себе пару косых взглядов одноклассников, затем с упоением высказавших свои пошлые предположения касательного того, чем в действительности занимался беспокойный Художник.
Не лучшая обстановка для своего рода медитации: набалованные мажоры вопили коричневыми нотами, бросаясь друг в друга скомканными страницами учебников, словно стая пьяных мартышек, швыряющихся собственным помётом во всё и вся в радиусе обозрения.