– Эт чё там?
Лапы задиристого злоумышленника потянулись к портфелю робкого объекта его внимания.
Одним из множества вероятных отличительных признаков упоротого Хи-Хи индивида был страшнейший, до кошмарного навязчивый словесный понос. Если выразиться точнее – агрессивная вербальная диарея. Подобно набравшемуся алкоголику, хихишные наркоманы просто обожали общение. Радиоактивные грибы развязывали поганые языки с завидным успехом. В силу этой особенности грибного прихода, хихишники прилипали к кому попало, как репей к собачьей шерсти. Отделаться от назойливых вербальных паразитов являлось крайне непростой задачей. Порой те вели себя даже назойливей, чем самые упрямые из попрошаек. Только вместо мелочи они выклянчивали из потерпевших эмоциональные реакции и слова.
– Чё за хрень? Ты на свои рисунки беспонтовые дрочишь? – небрежно держа один из потрёпанных альбомов с творчеством Художника, спросил лидер грибного дуэта. – Где тёлки? Где порнуха-то?
– Ну и говно, – вставил конопатый подхалим. – Так и знал, что ты п***р какой-то.
К счастью, именно этот альбом из общего числа, содержащий в себе одни только произвольные наброски, составлял для Художника наименьшую ценность. Терпения выносить происходящее и не наделать импульсивных глупостей у него пока что хватало.
Прозвенел звонок, предвещавший грядущий урок. Ещё одна отвратительная пытка, что всё же была всячески лучше неконструктивной беседы с парой тупорылых наглецов.
Класс – железная дева, вместо стальных шипов в которой острые языки и косые взгляды.
Избежав Харибды, обязательно наткнёшься на Сциллу.
– Ещё встретимся, ПикаЗ-З-Зо, – кудахтнул прерванный звонком мерзавец и удалился вместе со своим подмазливым компаньоном.
*** *** ***
Так называемый “урок информатики” в элитной школе выглядел примерно следующим образом: похотливые мальчишки разглядывали виртуальные молочные железы и ягодичные мышцы половозрелых самок человека, в то время как преподаватель тщетно пытался объяснять им основы работы с компьютером, которые априори известны всем этим буйным цветам жизни практически с самого рождения. “Похожа на твою мамашу” – периодически сообщали они друг другу нечто в подобном ключе, обмениваясь однотипными пошлыми шуточками.
Все учителя-терпилы в данном образовательном учреждении снисходительно относились к любым выходкам хамов-учеников. Тут нечему было удивляться, хотя бы по той простой причине, что родители уплачивали поистине астрономические денежные суммы за пребывание здесь собственных чад. Горе-наставники трепетали, покрывались паническими мурашками и росинками пота, в то время как прокручивали у себя в голове возможные последствия конфликтов с высокопоставленными предками негодников.
Над и без того низкой самооценкой и задавленной гордостью несчастных преподавателей главенствовал элементарный инстинкт самосохранения, который автоматически закрывал глаза на неприятные нюансы, касающиеся поведения непослушных баловней. Всерьёз винить за это простых смертных неразумно. Не каждый смог бы бросить вызов столь влиятельным персонам, коими являлись отцы и матери здешних шкодливых гадёнышей. Именно поэтому уроки проходили в невообразимо свободной манере, исключая такие фундаментальные вещи, как дисциплина и уважение к старшим, давно похоронившим всякую надежду простимулировать природную тягу детёнышей приматов к новым познаниям.
Даже тихоня Художник игнорировал большую часть неживого потока “познавательной” информации. Ораторским мастерством здешние забитые и вялые наставники не блистали, и, как следствие, не могли привлечь внимание учеников. Но сегодня речь шла о старинной и примитивной по современным меркам системе цветов, называемой “Red, Green, Blue” (сокращённо RGB) – неактуальное для молодёжи ветхое старьё; и у отчаявшегося рассказчика появился хотя бы один единственный слушатель за постыдно долгий промежуток времени.
Эта тема сильно, можно сказать, что с некоторой долей мистицизма, притянула любопытство Художника. Всё-таки речь шла о цветах, которые являлись для него чем-то более значимым, нежели попросту вариациями численных последовательностей, и определённо чем-то большим, чем просто цветами в обывательском понимании. Несмотря на то что особым их разнообразием он обычно и не пользовался, так как не видел смысла в многокрасочной вычурности, от вездесущести которой и так рябило в глазах.