Казак и Кудрявцев ждали. Идею прихватить Бормана и устроить с ним теплую беседу по душам они отмели сразу. В самом деле, что ж это – каждый раз устраивать шоу «дети в подвале играли в гестапо»? А если он окажется парнем покрепче? Или просто является еще одним передаточным звеном? Тогда ведь всех его дружков распугаешь. И если они такие крутые – то могут начать на тебя охоту первыми. Потому-то и решили клиента пропасти.
– О, жизнь, кажется, началась, – сказал Кудрявцев, не спускавший глаз с дома. – Дверь отворилась, кто-то вышел… Да, это точно Борман. Один. Прется к машине… Слушай, Казак, давай-ка я за руль сяду. На всякий пожарный. Я в свое время занимался гонками на выживание. Так что как я вожу, тебе и не снилось.
– А ты думаешь…
– Я ничего не думаю. Но говорю: так вернее будет…
Обитатель дома не спеша открыл ворота и направился к своей машине. Борман был среднего роста, плечистый, одет в кожаный плащ. Двигался он легко, но опытный глаз мог угадать, что человек занимался каким-то восточным единоборством. Не очень серьезно, но тем не менее. Хм, тогда, может, и к лучшему, что они так по нахалке к нему не стали ломиться.
Борман выгнал машину на улицу, закрыл ворота и тронулся.
Казак развернул карту.
– За ним двигать не будем. Тут улицы пустые, он нас на раз срисует. Судя по всему, он двинулся в сторону шоссе. Давай-ка быстро в обход, возле переезда перехватим.
– А если упустим?
– Завтра организуем ему хвост по всем правилам.
Строго говоря, так и надо было бы делать с самого начала. Но есть в людях такой порок, который называется азартом. Одних он заставляет просаживать деньги в казино, других – заниматься самодеятельностью. В итоге вместо того, чтобы спокойно ехать в город и заниматься организацией грамотной слежки, Казак с Кудрявцевым, сделав изрядный крюк, настигли «Мицубиси», когда она пересекала железную дорогу. Затем машина Бормана двинулась к Ораниенбаумскому шоссе, где повернула направо – к Питеру.
Здесь стало легче. Движение на узком шоссе было очень плотным, здесь потоком шли легковушки и грузовики, затеряться было просто. Тем более, что «Мицубиси» не проявляла никаких признаков нервозности. Шла быстро, но аккуратно, ничем не выделяясь из общего потока движения.
Развлечения начались на подъезде к Петродворцу. Не доезжая до часового завода, Борман вдруг повернул направо, снова пересек железную дорогу и вывернул на Гостилицкое шоссе.
– Чего он крутит? На это шоссе ведь есть дорога покороче? – недоуменно спросил Казак.
– Срисовал он нас, вот что! Что делать будем? Честно говоря, решение подсказали не мозги, а охотничий азарт.
– Что теперь? Раз спугнули, будем дожимать!
– Тоже верно, – буркнул Кудрявцев и, теперь уже не особо таясь, двинул «Тойоту» вслед за «Мицубиси».
Борман ускорил ход, но пока еще держался в рамках приличий. Машин на этом шоссе было уже меньше, зато время от времени приходилось обгонять медленно плетущиеся грузовики, нагруженные чем-то сельскохозяйственным. По бокам дороги просматривалась уже чисто сельская местность. И не подумаешь, что Петродворец совсем рядом.
Но вот «Мицубиси» снова сделала правый поворот. Преследуемый и преследователи оказались на практически пустом, но отлично заасфальтированном шоссе. И тут Борман дал полный газ. Афганец тоже прибавил скорость. Две машины пошли по трассе со свистом. Кудрявцев постепенно нагонял, но вплотную приблизиться не удавалось. Таким макаром проскочили Гостилицы, вывернули еще на какое-то шоссе. Оно вытянулось вперед как стрела на несколько километров. Никаких других машин здесь не наблюдалось.
– Ну, теперь, держись, – пробурчал Кудрявцев и вдавил ногу в газ. Расстояние стало быстро сокращаться. Вокруг свистел воздух, мелькали деревья.
«Мицубиси», когда «Тойота» подошла близко, стала вилять по шоссе, не давая с собой поравняться и прижать. Тем не менее, афганец упорно пытался идти на обгон. Несколько раз это ему почти удавалось, но Борман все-таки успевал вывернуться.
– Дожмем мы тебя, сука, – прорычал Кудрявцев и снова бросил машину вперед.
Он уже начал нагонять «Мицубиси», капот «Тойоты» поравнялся с задним колесом машины Бормана, но тот снова каким-то чудом сумел оторваться. Он резко вильнул на встречную полосу, не давая преследователю повторить маневр. Афганцу пришлось сбросить скорость – и Борман снова ушел вперед…
Наверное, в конце концов его бы дожали. Но тут слева показалось какое-то ответвление от трассы. Оно шло под острым углом, и чтобы на него свернуть, требовалось залудить очень крутой вираж. Что и попытался сделать Борман. Но… То ли он не справился с управлением, то ли на дороге, на которую он влетел, асфальт был совсем не тот… В общем, высокая «Мицубиси» на полном ходу, сделала прыжок вбок, несколько раз перекувырнулась и со страшным грохотом ударилась о зачем-то стоявший тут бетонный столб. Тот, постояв секунду, неожиданно надломился у основания и обрушился на машину…
Кудрявцев ударил по тормозам. Казак и афганец подбежали к месту аварии. Изделие японского машиностроения представляло собой груду металлолома. Что же касается водителя, то пульс у него можно было не проверять. Да и трудно было разобраться, где кончается Борман, а где начинается железо.
– Допрыгались, – изрек Казак, оглядев результаты погони. – Поиграли в боевик, в натуре. – Ладно, садимся в тачку и валим отсюда, пока нас никто не видел. Придется начинать все сначала…
Каждый раз эти конспиративные встречи были обставлены несколько, как казалось Сергею, театрально. Он знал, что Ишмуратов и Князев догадываются о некоторых его своеобразных контактах, но относятся к этому спокойно. Вроде как в продолжении романа «Семнадцать мгновений весны», которую Казак выудил в библиотеке своего города. В этой книге уже чуть ли не все фашисты знали, что Штирлиц – советский агент, но, тем не менее, делали вид, что, мол, так и надо. Возможно и его босс полагал: люди, контактирующие с «органами», все равно в его структуре появятся, и никуда от этого не деться. Так уж пусть будет надежный человек…