Отгадка проста, как медный грошик: землероб впервые в жизни попал в город и представления не имеет о здешних политесах. Случаются такие диковины. Что ж, будет о чем рассказать — сущая байса.
— Я вас слушаю, почтенный земледелец. У вас в чем-то нужда? Мы тут, в столице, приезжим всегда поможем в мелких нуждах...
Это было произнесено с легонькой иронией, которую землероб, конечно же, не уловил. На его широком простоватом лице отразилось нешуточное облегчение:
— Вот спасибочки, господин городской! Верно подметили: у меня нуждишка образовалась, совсем даже маленькая, но не по моему скромному рассуждению, и без умного совета никак не справиться...
Зная порой присущее землеробам многословие, Тарик терпеливо ждал. Густой запах копченой рыбки дразнил голодное брюхо. В левом ухе землероба он заметил медную серьгу-кругляшок, означавшую, что его нежданный собеседник женат — ага, все же справный, а не зажиточный: те брачную серьгу непременно заказывают серебряную, землеробам не запрещено, они не кабальники...
— Дело так обстоит: мы не земледельцы, тут вы изволили маленько ошибиться, рыбари мы. Из Озерного Края Рыбную повинность, стало быть, и несем, как от прадедов заведено. И аккурат везем барину нашему «шестой хвост». Два озера, стало быть, бариновы. Барин у нас знатный, молодой граф Ралькадор — изволите знать, конечно?
Тарик, чтобы не вдаваться в лишнюю болтовню, кивнул, хотя о графе Ралькадоре слышал впервые в жизни. Эта захолустная дремучесть, как многие ему подобные, полагает, что в городе все
— Шогар-возчик взял да захворал, никого другого не нашлось под рукой, вот управитель меня и подпряг, а с ним не особенно и поспоришь. А я в городе отродясь не бывал, да куда ж денешься? Сегодня управителю откажешь, а завтра он найдет кучу причин тебя прищемить, да таких, что не подкопаешься... Вот и поехал я, как к дракону Багуре в пасть...
— Ну, зачем уж так грустно? — хмыкнул развеселившийся Тарик. — У нас в городе, верно вам говорю, еще ни одного приезжего живьем не слопали... и ни одной лошади. А дракон Багура только в сказках обитает.
— Да это я так, присловья ради... Обсказал мне управитель все на два раза, откуда заезжать, какой там будет стоять статуй, куда после него поворачивать — только пока я ехал, все из головы выветрилось напрочь. Порасспрошал у парочки таких, что одеты попроще, где тут такой статуй, девка с козой — так они, что один что другой, реготать взялись, как будто щекочут их. Сбился я с дороги напрочь...
Тарик и сам едва не захохотал, и было от чего. Один-единственный монумент в столице, к которому деревенский пентюх может применить определение «девка с козой», — розовомраморная статуя лесной феи Альмиваны, покровительницы дубрав и тамошней живности (почему и поставлена возле Коллегиума, где обучают Анжинеров, Лесничих и других студиозусов Лесного департамента). И не коза это вовсе, а лань, с которой фея часто бродит по лесам. Уморушка...
— Вот и закружил я, как дитя неразумное, что заблудилось за деревней, — печально повествовал собеседник. — Заехал на широ-кущий такой мост со статуями по обе стороны — так не пустили туда, кинулись наперерез такие наподобие Стражников по расцветке, только у них и портки, и кафтаны в синих полосках поперек. Кричат: «Ехай отсюда, деревня, а то под замок упрячем», кулаками грозят, за ножищи хватаются. Я и поехал куда глаза глядят...
Ага, это его занесло на Королевский мост, по которому имеют право проезжать исключительно экипажи титулованных дворян да пожарные по неотложной необходимости. И уж крестьянская габара на Королевском мосту — все равно что Градский Бродяга, попытавшийся пролезть даже не на цеховой, а на королевский бал. Не повязали его по одной-единственной причине: мостовые Стражники явно должны были вскоре смениться, и им не улыбалось тратить время на лишние хлопоты, за которые не получат ни гроша. Иначе насиделся бы пентюх до утра за решеткой, а когда отпустили бы, добрая половина корзин с рыбой улетучилась бы в неизвестном направлении, а дежурная Стража клялась бы, что в габаре столько и было...