И, несмотря на сильную усталость после дневной работы, девушка не легла спать сразу.
– Дэниэл... – вышло как-то робко и неуверенно. – Что ты читаешь?
Дэниэл поднял взгляд от бумаги и с не меньшим любопытством посмотрел на Марту. Или на Маргарет. Бездна знает, как к ней теперь обращаться про себя...
– Морская загадка, – пошутил юнга, подбрасывая на ладони горящий шарик и отмахиваясь запиской, как веером, от случайных искр. – Кружочки, палочки, веточки и прочие закорючки. Что это, по-твоему?
Не спрашивая позволения, Марта перебралась к нему на постель и села рядом. Приняла из его рук записку, под светом огненного шара вгляделась в таинственные символы, разукрашенные изогнутыми линиями, веточками, лентами и, как сказал сам хозяин записки, "прочими закорючками". Что-то знакомое мелькнуло среди их хоровода. Гамак под тяжестью двоих закачался сильнее.
– Я знала, знала этот язык, – встревоженно и оттого быстро зашептала Марта, сжав виски двумя пальцами и еще пристальнее вглядываясь в пляшущие перед глазами буквы, словно это могло чем-то помочь. – Мой дед был родом с мыса Сейдана, там живет немногочисленный народ, для которого этот язык – родной! Дедушка раньше был правителем этих мест, он учил меня в детстве, а потом прошло время, и я все забыла, совсем забыла...
От волнения она даже не спохватилась о том, что говорит о себе не как о простолюдинке. И, погрузившись в воспоминания, не заметила, как смотрит на нее Дэниэл.
– Так все-таки... ты не та, за кого себя выдаешь? – выдохнул он отчего-то дрогнувшим голосом. И только тогда Марта поняла свою ошибку и прикусила губу. Да уж, за несколько дней притворства слишком трудно привыкнуть к совершенно чужой для себя роли. Правду говорил отец: нельзя казаться для людей тем, кем ты не являешься, потому что вытягивать шею долго не получится, а стоять на четвереньках – заболят ноги.
– Да, – обреченно выдохнула она. – Марта. Не Маргарет.
– А я сразу понял, – сказал юнга спокойно и, заметив, что она нервно хмурится, положил руку ей на плечо и успокаивающе сжал. – Не бойся, я никому не скажу. Ты... очень сильная. И смелая. Вчера...
– Все равно скоро все узнают. Вчера осталось вчера, – хмуро оборвала его Марта. – Мы о записке твоей говорили.
– Да, конечно... О записке, – вздохнул Дэниэл. Но еще несколько мгновений, показавшихся безумно долгими, они смотрели друг другу в глаза и не могли оторваться.
А потом Марта снова склонилась над бумагой, щурясь и вглядываясь в мелкие символы. Ничего не всплывало в памяти, ни одного знакомого слова, ни одной буковки не вспомнилось ей, хотя, казалось бы, она совсем недавно училась читать и писать на старом языке северян. Он был очень красивым для нее, пускай звучал холодно, резко и отрывисто, это ее не отталкивало. Только после смерти горячо любимого дедушки она не вернулась к прежним занятиям, потому что некому было продолжать учить ее, да и, к тому же, каждое воспоминание о таком близком и теплом прошлом заставляло снова и снова сглатывать ком в горле и стирать с ресниц непрошеные слезы.
Правда, сейчас Марта уже научилась держаться: стоило только покрепче закусить губу и подумать о чем-нибудь другом, как боль отступала. И сейчас не хотелось думать об этой боли, тревожить старую, уже почти зажившую рану: мысли занимало совсем другое. Марта и Дэниэл сидели в непосредственной близости друг от друга, их виски и кончики пальцев соприкасались, в наступившей тишине были слышны только шорох волн и неровное дыхание.
– Прости, но я не знаю, чем тебе помочь, – Марта наконец подняла глаза. – Если бы мне луну-другую, может быть, прежние знания вернулись бы. А пока...
Она с сожалением пожала плечами. Дэниэл чуть отстранился и снова посмотрел на нее без тени осуждения или упрека.
– Ничего. Никто не может разобраться, не вини себя.
– Что это за бумага?
– Последний привет от моего дяди. Когда ты сказала про мыс Сейдан, я подумал о нем. Его корабль погиб где-то там. Говорят, что он оставил мне и моей семье сокровище на острове, но слово siderium – единственное, что я могу разобрать здесь, потому что оно написано на нашем языке. И никто не знает, что бы это означало, потому что если бы это было названием острова, то он был бы на карте. Мой дядя, капитан Ронтид...