Мария остановилась около машины, в нескольких шагах от Пат. Шофер предупредительно открыл дверцу, и тут она оглянулась, словно почувствовав пристальный взгляд Патрисии.
Взгляды двух женщин встретились.
Выражение лица Марии стало красноречивее всяких слов…
Она догадалась!
Пат застыла, не в силах двинуться с места, с ужасом понимая неизбежность надвигающегося скандала.
— Это ты? Дрянь! — бросила Мария. Ее английский был безупречен. Группа деревенских жителей с любопытством уставилась на них. — Мерзкая шлюха!
— Нет, — прошептала Пат в страхе, что становится центром всеобщего внимания.
— Итак, ты имела наглость пожаловать на Сицилию, — процедила сквозь зубы Мария, слегка покачиваясь на высоких тонких каблуках. — Ты оскорбила мое горе, демонстрируя свое вульгарное личико и безвкусные тряпки, — она жестом указала на костюм Пат, — которые носят только дешевки, подобные тебе.
— Мария! — послышался вдруг рокочущий баритон Марио, возникшего невесть откуда, и Патрисия готова была сквозь землю провалиться от жгучего стыда и своего бессилия изменить ситуацию. Видимо, для родных Эдди она была хуже шлюхи. Нищей шлюхи.
Она взглянула на Слая. Мальчик возился с большой черной кошкой, не замечая ничего вокруг себя, и был так увлечен, что ничего не замечал. Пат вздохнула. Если бы она могла закрыть на все глаза, как ее сын. Нет, увы… По общепринятым законам она спала с мужем этой женщины и для всех была потаскушкой.
— Я… я… Вы ошибаетесь… — Пат не находила слов, видя, что Мария резко двинулась в ее сторону.
— Ты и эти девки — потаскухи! — бранилась Мария, обводя жестом группу женщин в вызывающей одежде, с интересом следящих за происходящим. — Но ты хуже всех, ты явилась сюда, чтобы заявить о своих правах… Ты… ты порочная гадина! — выдохнула Мария со всей накопившейся злостью.
— Нет, нет… Вы ошибаетесь, — униженно протестовала Пат. — Все это не так, я не хотела… поверьте…
— Тварь… — Мария плевалась ядом, как змея.
— Замолчи, прошу тебя, — одернул ее Марио, затем обеими руками взял за плечи и хорошенько встряхнул.
Поток ругательств, которые извергала синьора Бенционни, не оставил равнодушным жителей деревни. Женщины, которые раньше ласкали Слая, швыряли оскорбления в адрес Пат, обзывая ее проституткой, которая увела супруга от законной жены.
Пат стояла, закрыв лицо руками, слезы текли между пальцев, но она не вытирала их.
— Я не знала, я не знала… — рыдала она.
Надо уходить. Полуослепшая от слез, пунцовая от стыда, она нагнулась к малышу, который напряженно посмотрел на мать, ничего не понимая, губы ребенка начали дрожать. Собираясь бежать от этих обвиняющих глаз, она подхватила сына, но он тут же протестующе закричал.
— Нет, хочу кошку! Пусти меня! — Слай капризно вопил, зажимая Пат рот маленькими пальчиками, не давая возможности возразить.
— Дура! — бросил Марио, когда она проходила мимо.
— Это ты рассказал ей обо мне! Свинья! — Пат смерила его взглядом, полным ненависти.
— Какого черта? Я никому ничего не говорил, — буркнул он.
Теперь это уже не имело значения. Ее узнали, и для всех она была женщиной, достойной презрения. Дешевкой. Скорее отсюда! Слай не должен видеть этого скандала. Ребенок не виноват. Господи, за что ей все это? Сознавая, что она стала причиной скандала, нарушившего печальную торжественность похорон, Пат склонила голову и почти побежала к своей машине сквозь презрительные взгляды.
Вдруг она услышала, как кто-то торопливо догонял ее. Она, затаив дыхание, настороженно прислушалась. Нет, не Марио, явно шаги женщины, но и не Мария — слишком тяжелый звук предполагал тяжелую обувь.
— Подождите, пожалуйста, подождите! — раздался задыхающийся женский крик.
Нет уж, дудки! Пат даже не оглянулась. Она жаждала покончить со всем этим, уехать и забыть все раз и навсегда. Она достаточно наслушалась оскорблений и больше не позволит ни членам семьи Бенционни, никому другому вторгаться в свою жизнь. Она ускорила шаги, почти побежала. Этот кошмар должен кончиться! Хватит! Единственное, что теперь нужно, — дойти до машины, посадить Слая и…
Ключ! Она не могла найти ключ.
— О Господи! Господи! — молила она в панике.
Теперь Пат услышала приближающиеся мужские шаги. Кто-то решительно шел по тропинке. Боже, кому она еще понадобилась?
— О небеса, помогите! — Дверь оказалась открыта. — Слай, не балуйся, милый, — шептала она, целуя сына в маленький нос, когда тот, упрямо сопротивляясь, бил ножками. Бедный мальчик, он не понимал, почему она так суха с ним. — Пожалуйста, не сердись. Я не могу больше выносить это. Мы должны уехать. — Она попыталась завести мотор.