— Теперь ты не можешь уехать. Ни ты, ни я. Заварила кашу, теперь расхлебывай! Святая Дева! Ты не понимаешь, что растревожила осиное гнездо! — взбешенно сказал подошедший Марио.
— Уходи! — крикнула Пат. — О, Слай, дай мне застегнуть ремень, — просила она.
— Пусти, мама, не хочу!
— Я займусь твоим сыном.
— Нет! — Она произнесла это на последнем издыхании, сражаясь с мальчиком, с автомобилем, со слезами. — Я уезжаю! — закричала она. — И не смей трогать ребенка!
— Успокойтесь оба, — твердо сказал Марио, и малыш вдруг затих и уставился на него серьезными недоумевающими глазами. Никто и никогда не разговаривал с ним резко, никто не кричал на него.
Эдди настойчиво требовал, чтобы их ребенок имел все, что захочет, и Пат старалась по возможности соединить свои идеи воспитания с требованиями мужа. Она считала, что дети нуждаются не только в любви и доброте, но и в строгом воспитании.
Марио с силой потянул ее за руку, стараясь вытащить из машины. Пат так устала от горя, слез и оскорблений, что у нее уже не было сил сопротивляться. Она вышла сама.
— Я сказал — ты пожалеешь о своем поступке! И, клянусь Богом, ты пожалеешь!
Патрисия пришла в замешательство от злости, которая исказила лицо Марио. Он просунул голову в машину, как будто хотел поднять Слая с сиденья…
— Почему ты такая упрямая? Почему выставила себя напоказ?
— Я не хотела этого. И… нет! Что ты делаешь? Не смей прикасаться к моему сыну! — в ужасе закричала Пат.
Желание защитить Слая было столь велико, что она почти оттащила Марио прочь от машины. Ее шляпка съехала, волосы разметались, выбившись из-под шпилек, и золотым потоком упали на спину. Внезапно похорошевшая, с пылающим румянцем на щеках она смотрела на него взглядом разъяренной тигрицы. И тут Пат почувствовала его оценивающий мужской взгляд, видимо, он сравнивал ее и безупречную Марию.
— Будьте вы все прокляты! — процедила она сквозь зубы. — И оставь малыша в покое. — В ее голосе послышались угрожающие нотки. — Только попробуй тронуть хоть волосок на его голове, — она жестом указала на сына, — и я… я убью тебя!
Марио удивленно приподнял брови.
— Ты пугаешь меня, — сказал он жестко. — Видимо, полагаешь, что я могу обидеть ребенка?.. — Он сжал губы от негодования.
— Я… я… Мне очень жаль, — пробормотала она в ответ, устыдясь своего порыва.
— Теперь я знаю, что ты думаешь обо мне. И это развязывает мне руки. Впредь я не собираюсь больше считаться с твоими чувствами. Скатертью дорога, можешь ехать…
— Именно это я и собираюсь сделать, — сказала она, но когда стала садиться за руль, он опять крепко схватил ее за руку. — Оставь же меня, наконец! — задыхаясь, почти истерично закричала она.
— Садись на заднее сиденье, я поведу машину.
— Ты? Это еще почему? — Ее глаза расширились от удивления.
— Потому, — произнес женский голос, тот самый, что несколько минут назад окликал ее, — что есть вещи, о которых нам просто необходимо поговорить. Не так ли, Марио?
Бенционни холодно взглянул на женщину.
— К сожалению, да. Хотя я предпочел бы не говорить о будущем. Но при данных обстоятельствах… Вы можете отправиться домой, — сказал он женщине, и в его голосе послышались металлические нотки. Воспользовавшись замешательством Пат, он подтолкнул ее в машину, сел сам и захлопнул дверь. Женщина стояла около машины и холодно смотрела на нее.
— Кто это? — спросила Пат.
— Моя… — последовало странное молчание, — моя мать.
Патрисия непроизвольно вжалась в сиденье, до боли стиснув руки, в ужасе от того, что так скверно выставила себя перед бабушкой Слая.
Она лихорадочно пыталась понять, что к чему. У нее был выбор: схватить Слая, прижать к себе и бежать куда глаза глядят. Но куда? Или сидеть смирно в надежде, что Марио все же доставит их в отель в Палермо.
Машина еле ползла по проселочной дороге. Оба напряженно молчали. Слай, который обожал ездить в автомобиле, забыл свои недавние огорчения и начал тихонько напевать. Он нежным тоненьким голоском выводил незатейливую песенку о маленьком-премаленьком паучке, весело похлопывая в такт ладошками.
Взглянув на Марио, Пат увидела, что он несколько смягчился от звуков песенки, суровая морщинка между его бровей разгладилась.
— Слушай, я не хочу ни с кем разговаривать. — Пат тронула Марио за рукав. — Ты просил меня не приезжать сюда, я не послушалась. Прости… Но я не желаю ни с кем общаться, мне это не надо, честное слово. Надеюсь… ты позволишь мне бежать из этого сумасшедшего дома?