— Вы обманете меня, — яростно ответила она.
— Пожалуй, — сурово согласился он. — Боюсь, что ты вправе не верить нам.
Она затаила дыхание от угрозы, прозвучавшей в его голосе. Марио снова переключил скорость, и машина помчалась по длинной дороге между высоких кипарисов.
Бенционни имеют деньги, а деньги могут все, в тревоге рассуждала она, особенно здесь, на Сицилии. Если только малыш попадет к ним в лапы, она, вероятно, никогда его больше не увидит. Пат читала в газетах трагические истории о детях от смешанных браков, которые оказывались в губительных сетях семейных взаимоотношений.
Здесь та же самая история. Марио может уговорить родственников оставить Слая здесь. Руки Пат затряслись. Она не представляла, что делать, как поступить.
Женщина до боли стиснула кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она попыталась изобразить на лице подобие улыбки. Марио не должен знать, что она боится его. Надо притворяться, что она в полном порядке.
— Послушай, если мы с ребенком создаем для вашей семьи проблему, несомненно, ты захочешь, чтобы мы… — Она чуть было не сказала «исчезли», но прикусила язык, с которого едва не сорвалось слово, сама мысль о котором была страшной. — Ты захочешь, чтобы мы… уехали, — закончила она сквозь зубы.
— Это одно решение проблемы, — произнес он безмятежным тоном. — Но мои родственники, уверен, рассчитывают, что Слай останется. И вряд ли они захотят, чтобы ты была рядом.
— Но это же смешно! — презрительно воскликнула она. — Я мать и имею права на ребенка. У них нет возможности забрать дитя у родной матери.
— Надеюсь, до этого не дойдет, но все может быть, — сказал он уверенно. Марио вызывающе улыбнулся, и она вздрогнула, представив себе миллион разных способов: подкуп, угрозы, ложь, грубую силу…
У Пат перехватило дыхание при мысли о судьбе сына. Ей захотелось схватить его и бежать, бежать как можно дальше, куда глаза глядят.
Она понимала, что наступил важный момент в ее жизни, и от того, как она себя поведет, зависит будущее сына. Она мать и она защитит его! Ради малыша она готова хитрить и изворачиваться, будет умной и безжалостной и обойдет Марио в его нечестной игре. Она примет его предложения, но при первой же возможности вместе с сыном вернется домой.
— У меня ведь нет выбора? Но что бы мы ни решили, это должно быть сделано с общего согласия, — сказала она, собравшись с духом. Она одурачит его и не отдаст сына.
— Конечно, — сказал он спокойно и легонько погладил ее дрожащие руки. — Не беспокойся, тебе понравится одно из моих предложений. Поверь мне.
Поверить? Как она может? Слова Марио звучали более чем туманно. Он слишком многое терял, чтобы тратить время на пустяки. Пат зазнобило, и она обхватила себя руками, отчаянно пытаясь скрыть свой страх.
Наконец показался особняк, большое красивое здание, отражающееся в спокойной воде озера. При других обстоятельствах она бы мечтала побывать в таком чудесном месте. Это был скорее дворец, чем вилла. Мягкого желтого цвета стены, белые завитки лепнины над окнами, вычурные украшения над широкими двустворчатыми дверями, к которым вели мраморные ступени.
Она вспомнила тесную квартирку на втором этаже, которую делила с матерью, и вспыхнула при мысли, что это Эдди наверняка презирал их убогий быт. Она не завидовала, но, видя сейчас этот дом, с досадой думала, как ничтожно было его чувство к ней, и было ли оно вообще? Или скорее их супружество для Эдди — случайный порыв, необременительный, но вошедший в привычку?
— Это дом Эдди? Вилла ди Леони? — Она внимательно поглядела на здание.
— Он был его прибежищем десять лет, со дня смерти нашего отца. — Марио помедлил. — Очень короткое время я тоже жил здесь. Я мечтал о нем всю свою жизнь.
Гордость и желание читались в его голосе. Это звучало так, как если бы он хотел, чтобы вилла всегда была его и никогда — Эдди. Брат всегда был его соперником.
— Посмотри, как здесь красиво, — мечтательно сказал он.
— Муж был так богат, а я всю жизнь ничего не знала об этом и влачила жалкое существование. Я ничего для него не значила, — сказала она с тоской, глаза ее затуманились от душевной боли.
— Я бы этого не сказал. — Спокойный взгляд скользнул по ее лицу. — Уверен, Эдди считал тебя неотразимой.
Пат позволила себе не поверить ему. Мария была красивее.
В этом дворце, наверное, были слуги, которые убирали постель, гладили, готовили… Мария не уставала от домашних дел. Ее руки оставались нежными и ухоженными, и, уж конечно, ногти не были так коротко обрезаны.
— Считал, но недолго, — сказала она тихо. — В этом доме больше соблазнов. Он ведь здесь проводил большую часть жизни, со своей законной женой.