Некоторое время они тихо сидели, не зная, с чего начать. Арне уже несколько раз пожалел, что забыл про эту злосчастную повязку и невольно нарушил волшебство момента. Запах трав в нагретой за день палатке дурманил голову. Травами пропахло все: воздух, белье. Даже волосы девушки пахли пряно, вызывая желание уткнуться лицом в их шелк.
Что Арне и сделал. Он прижался щекой к макушке жены и осторожно положил ей руки на плечи. Девушка снова немного напряглась, но не сдвинулась с места. Только дыхание — подчеркнуто ровное и глубокое, — выдавало, что это напускное спокойствие держится только на самоконтроле.
Не видя мужчины, Гримница некоторое время выжидала, прислушиваясь к своим ощущениям. Его руки нежно ласкали плечи, горячее дыхание щекотало кожу, сквозь тонкую ткань рубашки чувствовалось тепло сильного тела. Все это не было ни навязчивым, ни неприятным, и вскоре княжна успокоилась, отпуская на свободу свои желания.
Гримница понимала, что сейчас случится "вот-то самое", о чем ей так подробно рассказала знахарка и что окончательно привяжет ее к этому мужчине. Но пока он не настаивал на продолжении, можно было не бояться. Сейчас ей хотелось нежиться в его руках, словно котенку.
Постепенно, руки мужчины стали настойчивее, оглаживая уже не только плечи, осторожно пробираясь в вырез рубашки… Не встречая сопротивления, Арне настойчиво шел к своей цели. Боясь поспешить и показаться слишком грубым, он несколько раз останавливался сам, шумно втягивая воздух сквозь сцепленные зубы.
— Не могу больше. — Выдохнул он в конце концов, сдаваясь и резко разворачивая жену лицом к себе. Гримница и в этот раз не противилась, внимательно разглядывая мужа из-под слегка прикрытых век. Медленно, словно в дурмане, она подняла руку и легко провела кончиками пальцев по скулам мужчины. Там, где под кожей четко прорисовывались узлы мышц.
Арне воспринял этот жест как разрешение и вскоре для них с Гримницей уже не существовало ни короля, ни князя, ни военного лагеря за тонкими стенами палатки. Мир вообще перестал существовать, позволяя супругам узнавать друг друга, не заботясь о правилах, приличиях и прочих условностях. Болезненный всхлип и довольный стон слились в одно.
— Прости. — Арне приподнялся на локтях, стараясь побыстрее освободить жену от тяжести своего тела. — Прости…
Гримница ничего не ответила, лишь обиженно шмыгнула носом, сильнее прижимаясь к нему. Некоторое время она просто прижималась мужу, слушая, как постепенно выравнивается стук его сердца.
— Иш-ш-ш-ш… — Зашипел Арне. Стараясь повернуться на бок, не выпуская жену из объятий, он опять неосторожно зацепил раненое плечо.
— Болит? — встревоженно спросила Гримница, привставая следом.
— Да нет, просто повернулся неудачно. — Походная постель не давала много простора для двоих, поэтому лежать ему приходилось на самом краешке. — Там и раны-то нет, царапина просто. Но попали в такое неудачное место, что вечно где-нибудь да зацепишь. Ничего, скоро заживет.
— Может, Ванде покажешься? — Спросила Гримница мужа, ерзая по кровати. Арне с легкой полуулыбкой наблюдал, как она устраивается поудобнее, стараясь как можно незаметнее одернуть подол рубашки.
— Подожди. — Попросил он жену, мягким движением руки укладывая ее обратно. — Я сейчас… Тебе бы самой знахарке показаться. — Добавил он, подавая миску с чистой водой и тряпицу. — Я старался быть осторожным, но мало ли…
— Вот еще. Что она мне нового скажет? — Смущенно пробормотала Гримница, привставая. — Отвернись, что ли.
Арне послушно отвернулся, слушая, как возится девушка… нет, уже не девушка, его жена. Чтобы не смущать Гримницу он встал и прошел к походному столику, на котором стоял кувшин с водой.
— Как ты себя чувствуешь? — Вопрос застал его врасплох, заставив поперхнуться.
— Я-а? — От удивления мужчина повернулся, забыв, что решил не смущать жену. — Вообще-то это я должен спрашивать, как себя чувствуешь ты. Но если ты так волнуешься… — он расплылся в улыбке, — Я счастлив, доволен и немало смущен.
— Вот же… закс! — Искренне возмутилась Гримница. — Я тут переживаю, чтобы моя хворь на него не перешла, а он — ухмыляется!
— Если тебе интересно, смогу ли я теперь двигать горы, спроси меня завтра. — Арне рассмеялся, радуясь, что жена не бьется в истерике, чего он искренне опасался, — Потому что прямо сейчас мне кажется, что точно — не смогу.
От такой несерьезности Гримница соскочила с кровати. В сердцах топнув ногой, она поморщилась и снова села.
— Что? — Тут же бросился к жене Арне.