Солнце показывало, что время приближалось к обеду, а Гримнице так и не выдалось случая присесть. Решив доказать мужу, что она умеет не только плакать да прятаться в палатке, молодя женщина занялась обустройством их людей. Своих людей, как она считала, никак не умея принять в душе ту истину, что отныне хозяином этой земли является Арне.
Взяв в оборот деверя, она разместила всех поселенцев в одном из свободных домов, приставив к ним в качестве охраны человека из отряда мужа. Точнее, солдата приставил Тиз, строго настрого приказав не обижать хозяйских людей. Пожилой солдат из обозников к такому приказу отнесся философски: начальству виднее. Вон, сказали раз: вендов не бить, а брать в плен. И теперь те, кто послушал, довольно пересчитывают полученные в качестве выкупа монеты. Если теперь надо присмотреть за оставшимися, то ему-то что, он присмотрит. Даже если не понимает, зачем командиру вешать себе на шею такую обузу.
Обедала Гримница там же, с вендами, из запасов, принесенных Тизом.
— Ты скажи этим своим, — как обычно, недовольно проворчал он, — что если у них запасы где-то припрятаны, пусть не спешат их доставать. Завтра отряды начнут уходить, тогда.
— А у них припрятаны запасы? — Встрепенулась Гримница, считавшая до этого, что заксы растащили все.
— А я почем знаю? Сама у них спрашивай. Но для блага моего брата, я надеюсь, что припрятаны.
В ответ на такое обращение княжна только раздраженно дернула плечом. До этого был только один человек, позволявший себе разговаривать с ней в таком тоне. Да и то, нечасто сводный брат заезжал в их края. И сейчас Гримница просто не знала, как ей отвечать на это откровенное недружелюбие. Да, она помнила, что сказал ей Тиз после свадьбы. Но ей казалось, что узнав о ее отце-князе и новых землях деверь должен был бы уже немного смягчиться. Он же продолжал вести себя так, словно княжна была тяжелой обузой, что сама навязалась его брату.
Так, занятая своими мыслями и простыми делами, должными помочь людям переждать время до ухода заксов, княжна не заметила, как солнце начало клониться к закату.
— Княжна, а выйди-ка на минуточку! — Позвала ее Ванда, остановившись у порога жилища, в котором к этому времени же не осталось никаких следов разорения.
— Здравствуй, Ванда! — Обрадовалась ей Гримница.
— Да я-то — давно уже Ванда. — Строго свела брови знахарка. — А ты, спрашивается, что творишь?
— А что я такого творю? — Не поняла княжна.
— Что? С мужем за день словом не перемолвилась. Он уже себе места не находит, а ты тут среди чужих людей спряталась. Вот я и спрашиваю, ты что себе думаешь?
— Он сам сказал, что хватит в палатке прятаться, пора чем-то полезным заняться! — Возмутилась Гримница, в глубине души понимая, что действительно использовала односельчан в качестве предлога, чтобы не видеться пока с Арне.
— Ох, девонька, какая ж ты еще молоденькая… — Знахарка вздохнула. — Ну, занялась полезным, помогла, ладно. Но неужели ты думаешь, будто кто-то поверит, что три бабы в доме без тебя порядка не наведут?
Тебе с мужем еще жить и жить, а ты не успела на ноги встать, как уже склоки затеваешь.
— Да ничего я не затеваю! — Возмущение Гримницы было тем более искренним, что сложно затеять склоку с тем, кого целый день не видишь. — А он тоже хорош! Если я ему так нужна, что ж сам не пришел?
— Да над ним уже и так остальные заксы потешаются, — покачала головой Ванда, — что он с тобой, как с дитем малым нянчится. Того и гляди подкаблучником назовут. А и ты хороша. Скучаешь по нему? Ревнуешь к войску? Так иди и прямо так ему и скажи.
— Вот еще! — В сердцах топнула ножкой княжна. — Ревновать его еще! Больно нужен…
Она осеклась, увидев в тот момент, как во двор дома вошел ее муж. Однако, слова уже были сказаны и услышаны. Арне остановился, не доходя до порога и перекинулся парой слов со старым солдатом-охранником, что удобно расположился под яблонькой. Потом приветственно махнул рукой жене и, не сказав ни слова, пошел обратно.
— Ой, дитя-дитем… — Вздохнула Ванда. — И что ты теперь делать будешь?
— За ним не побегу! — Гримница закусила губу. Понимая уже, что неосторожные слова могли обидеть человека, от которого она, кроме добра, пока ничего не видела.
— А куда денешься? — Знахарка, как всегда, умела задать правильный вопрос.
— А некуда деваться! — Гримница с досады закусила губу. — Вот веришь, каждый раз, как подумаю об этом, с души воротит.