Кедров успокаивающими движениями гладил её по спине и волосам, молясь о том, чтобы не было грома, но все было тщетно. По ушным раковинам ударил трескающий звук, и девушка, вскрикивая, прижалась к Игнату с большей силой. Она практически сидела у него на коленях, пытаясь найти некое подобие убежища.
— Пойдем, я налью тебе травяного чая, — прошептал парень, сглатывая ком в горле.
Он отвёл Элану в ванную, а сам отправился заваривать чай. Ей и себе.
За окном погода снова разбушевалась, и находится в помещении с окнами для Эланы было бы небезопасно, поэтому он принёс подушки, на которые они и сели.
Из под свисающей чёлки он рассматривал Элану. Распухший и раскрасневшийся нос, заплаканные глаза и обкусанные губы. Видимо сначала она пыталась сдерживать крики. Элана молчала и время от времени вытирала скатывающиеся по щекам слезы.
— Расскажешь?
Она резко вздернула подбородок, а в её глазах пробежал страх. Она будто забыла о присутствии Игната, а он уже пожалел о заданном вопросе.
— Если это слишком личное, то не нужно, просто может так тебе станет легче?
— Нет, ты прав, — тихо проговорила Элана. — У меня астрафобия — боязнь грома и молнии.
— Из-за чего она началась?
— Это... это случилось около десяти лет назад, когда мы всей семьей поехали к… бабушке, — начала она дрожащим голосом и тут же запила чаем. — Небо было ясным, солнце светило ярко, и ничего не предвещало беды.
Десять лет назад
Небо было ясным, солнце светило ярко, и ничего не предвещало беды. Деревенские ребятишки бегали по улице и играли в казаки-разбойники.
— Эла, ну пойдем! — захныкала девочка с такими же как и у Эланы рыжими волосами и схватила ту за руки.
— Но мама... она станет ругаться, если узнает, что мы убежали, — попыталась возразить Элана, но вышло у неё совсем неубедительно.
— Мы же просто хотим поиграть, верно? Ничего же страшного в этом нет?
— Верно, — робко кивнула Элана и побежала вместе с девочкой по дворовым улицам мимо низких домов.
Они были уже за чертой деревни, строения остались далеко позади, а вокруг только бескрайнее поле с высокой травой и редкими деревьями.
— Эла, ты первая! — с весельем в глазах и в голосе сказала девочка. — Считай до семидесяти, а я пока спрячусь!
— Но я умею только до пятидесяти! — возразила Элана.
— Значит досчитай до пятидесяти, а потом еще двадцать.
Элана закрыла глаза, а девочка раскрутила её и убежала.
Платье прилипало к ногам, а ветер бил в лицо. Элане это не нравилось, но она не одна, где-то здесь прячется девочка, и поэтому было не так страшно.
— Сорок пять, сорок шесть, сорок семь...
Бабах!
Элана вскрикнула, накрыв голову руками. По ушам ударил неожиданный гром.
Она лихорадочно оглядывалась, пытаясь с места разглядеть копну рыжих волос, кричала имя девочки, но все было бесполезно. Той не было. Элана осталась совсем одна.
Она не помнила дороги назад. Стук сердца звучал в ушах. А гром и молния все чаще появлялись на тёмном небе.
Элана плакала, ее слезы и крики усиливались с новыми ударами. Она вымокла от начавшегося дождя, и припала к земле, сжимая в кулаках траву вместе с землёй. Ей хотелось одного. Оказаться в объятиях папы.
Кедров коснулся меня рукой, слегка сжимая плечо.
Я дрожала от нахлынувших воспоминаний, которые снова начали мучить меня по ночам.
— Меня нашли среди травы без сознания, — я сглотнула зудящий ком в горле.
Чай остыл, но я все равно его допила одним залпом.
Я подняла глаза на Игната. Он задумчиво смотрел на меня, закусив нижнюю губу. Я не могла даже предположить об его мыслях, но его молчание успокаивало. Слышать слова сожаления — последнее, что мне хотелось бы.