— Перевернись на спину, — сдавленно попросила я, и он с трудом, но выполнил мою просьбу.
Я прошлась по лопаткам и ощутила шрам под татуировкой. Интересно, откуда он?
Закончив, я положила влажное полотенце Игнату на лоб и, найдя в шкафу тонкий плед, укрыла парня.
— Ель, — слабо окликнул меня Игнат, я остановилась, — я не гулял с Теем.
— Хорошо, я выйду с ним, — вздохнула я.
Попутно зашла в ванну и умылась прохладной водой, чтобы унять жар на лице.
— Элана, соберись, — приказала я себе, взяла ключи от квартиры и поводок Тея.
Платье, полностью мокрое, сушилось на батарее, а я переоделась в ту же одежду, что и в прошлый раз. Она даже лежала на том же месте, где я её оставила.
Пока мы спускались в лифте, я достала телефон и обнаружила пропущенные звонки от Ангелины. Тут же перезвонила ей и услышала всхлипы на том конце провода.
Ночи весной холодные, поэтому я натянула шапку и закуталась в тёплую куртку, которая пахла хвоей. Чёртов, Кедр. Даже вещи пахнут им. Надеюсь он не намазываетх их специально...
Тей радостно шёл впереди, сам ведя меня в парк. Было тихо, и эта тишина давила на виски, возвращая в реальность. Но намного проще бежать от проблем, чем столкнуться с ними лицом к лицу, поэтому я нащупала в кармане куртки наушники и хмыкнула, мысленно благодаря Игната за то, что оставил их. Воткнула в одно ухо и включила рок-плейлист, запрокидывая голову к верху, смотря на ночное небо, усыпанное звёздами.
Мы договорились встреться с Ангелиной в парке, но её еще не было, поэтому я села на скамью, начала играть с псом, бросая косточку, за которой он бегал, вытащив язык.
Я переживала за подругу, потому что боялась, что на дне рождении мне всё-таки не привиделось, и она там была. Сердце болело за них обоих, и порой я не знала, кому нужна поддержка больше.
Ангелина и Анатолий познакомились чуть позже, чем я с ней. И вышло так, что они с первой минуты не поладили, постоянно язвили друг другу и, мягко говоря, отравляли жизнь и себе, и нам. Поэтому приходилось искать варианты, которые устроили бы их обоих.
А в начале учебного года неожиданно для всех они начали встречаться. Ангелина не рассказывала нам, как так получилось, а мы перестали её расспрашивать, довольные их перемирием.
Вот только всё это вскоре закончилось, и началось испытание намного хуже прежнего. Два месяца назад они сильно поссорились, от чего подруга даже в школу не ходила несколько недель, не в силах найти в жизни хоть что-то положительное, за что можно держаться.
Ангелина бесшумно села рядом со мной. Я даже не услышала её шагов. Бросила косточку Тею и вгляделась в лицо подруги. Она плакала — глаза покрасневшие, нос опухший.
— Ты была там? — я поджала губы и накрыла своей ладонью её руки, когда она сдавленно кивнула.
— Хотела забрать цепочку, но он меня увидел. И знаешь, что больше всего разбивает? — наши взгляды встретились, — То что он носит её, черт побери! — воскликнула она.
— А ещё скрывает татуировку, — подтвердила я.
— Ты думаешь он её не свёл?
— Уверена, что она всё ещё на том же месте в том же состоянии.
— Тогда почему…
— По той же причине, что и ты не снимаешь её, — прервала я подругу, напоминая о цепочке, которую она до сих пор не сняла. Тей подбежал и уставился на Ангелину любопытным взглядом. — И не пытайся опровергнуть. Я же вижу. Вы оба всё ещё живете друг другом, но как два идиота не можете просто поговорить и во всём разобраться.
— Все наши разговоры заканчиваются криками и порчей имущества, ты это знаешь, — она быстро смахнула скатившуюся слезу.
— Потому что вы и не пытаетесь поговорить по-человечески! Вы только и бросаетесь обвинениями, прям как в детстве, а услышать друг друга не хотите, — Ангелина закусила губу, сдерживая слёзы. Я видела, что ей неприятны мои слова, но я устала молчать и выслушивать одно и тоже каждый раз. Я хотела, что бы она поняла насколько важен простой разговор без претензий.