— Ты ошибся, — прошептала Ангелина.
— Да, мы оба ошиблись в своих суждениях, поэтому, если кто и виноват, то мы оба, но я в большей степени.
Она замотала головой, ей хотелось возразить.
— Не спорь, Ангелина. Я мужчина, а повёл себя как трусливая псина, поэтому дай хоть сейчас взять ответственности на себя.
Они снова замолчали. Ангелина услышала смех и подняла голову. Толя держался за виски, упираясь локтями в стол и смеялся.
— Вот мудак, даже не смог позвонить тебе первым. Всё сделала ты. Ангел, похоже ты всё-таки ошиблась, — он поднял глаза на неё, и в Ангелине что-то треснуло, сломалось и разрушилось.
Этот взгляд невозможно забыть, взгляд человека, который потерял всего себя, со всеми частями. Человека, который сделал это саморучно и добровольно.
— Нет, Толь… — прошептала Ангелина, поспешно вставая из-за столика.
Толя уже вышел из кафе, оставив купюру у чашки. Он стремительно уходил от дверей и от Ангелины, которая изо всех сил пыталась его догнать.
— Толя! Пожалуйста! Толя! — сквозь слёзы кричала она, но он не останавливался.
Его сгорбленная фигура становилась всё меньше и терялась за прохожими, что Ангелина практически потеряла её.
— Пожалуйста, — отчаянно прошептала она, сползая на бордюр, утыкаясь носом в колени.
Ангелина будто снова оказалась в том дне, когда всё разрушилось. Теперь она слышала глухие удары от падения её призрачных надежд на второй шанс. Разве можно что-то исправить, если это не взаимное желание? Разве может она что-то сделать без его помощи?
Ей тяжело дался этот шаг, пришлось переступить через свою гордость и запихать её куда подальше, чтобы не высовывалась. После ночного разговора с Эланой Ангелина не сразу вернулась домой, ещё какое-то время гуляла по улицам под небом, окрашивающимся в красноватые оттенки, а после заглянула в «Лайт» к Никите, который принял её с бутылкой яблочного сока.
Девушка не стала делится с ним своими переживаниями, перестраховываясь на всякий случай. Не хотела, чтобы родители узнали, что она всё ещё не отпустила Анатоля, хотя должна была, как говорили они, ведь он плохо на неё влиял, да и сам по себе не вызывал у них доверия и чувства уверенности. Считали, что такой как он закончит или с бутылкой в руках, или за решёткой. Ангелина, конечно, не соглашалась с ними, но перечить не могла, себе дороже.
Она вообще редко разговаривала с родителями по душам. Последний раз, который она помнила, был около пяти лет назад, и то закончился тем, что они стали строже следить за ней и какое-то время вовсе не отпускали гулять с подругами.
А после того, как она увидела смущение и затаённую радость на лице Эланы от приглашения Игната, что-то изменилось. Лежа в постели с задёрнутыми шторами, она решилась позвонить ему. Не успела опомнится, как уже слушала гудки с замиранием сердца. Ангелина уже успела пожалеть о содеянном, но услышав такой родной и заспанный с хрипотцой голос, сердце совершило кульбит. Она замерла и несколько секунд молчала, не в состоянии связать и двух слов.
— Нужно встретиться, — коротко сказала она, и не дав ему ответить, продолжила: — Я хочу поговорить.
Тишина. Ангелина проверила, не сбросил ли Толя, но нет, он оставался на связи, но молчал.
— Хорошо, завтра в кофейни «У дома» в двенадцать, пойдёт? — уточнил он.
— Да, — выдохнула и осознала, что не дышала.
Сердце билось с такой скоростью, что могло бы выпрыгнуть из груди меньше чем за секунду. Ангелина завернулась в одеяло, устремляя взгляд в потолок. Самые безумные идеи приходят в темноте, лёжа в постели, когда ты остаёшься один на один с собой. Но может эти идеи и есть самые верные и нужные, даже если такими не кажутся?
Но теперь, сидя на асфальте, она уже не знала: совершила ли ошибку, позвав его или наоборот сделала шаг вперёд?