— Ты уже помог, — пробормотала я, закидывая руку Ангелины на плечи.
К моему счастью, она могла идти, и до машины мы добрались без происшествий. Зато в салоне она склонила голову и задремала на моем плече.
Я не знала, куда ехать. К ней домой? Нет, нельзя. Родители Ангелины бы точно не одобрили состояние дочери, и ей бы не поздоровалось. Оставалось только одно: надеяться на то, что папа уже видит седьмой сон.
— Из-за чего же ты так напилась?.. — в пустоту задала вопрос я, разглядывая лицо подруги. В голову приходил лишь один ответ, и наверняка он оказался бы верным.
Я оставила Ангелину на своей кровати, накрыв её одеялом, а сама уснула в гостиной на диване, который давно пора было заменить. Голова будто налилась свинцом, напряжение, которое копилось в теле последние часы, постепенно спадало и я заснула.
Теперь же тело ныло от неудобной позы. Я заглянула в свою комнату: Ангелина всё еще спала.
Я поплелась на кухню в поисках еды. От голода желудок сводило так, что была готова съесть всё, только чтобы унять боль.
К нашему счастью, завтрак был — на столе под крышкой лежала гора, оставленных папой сырников. Рядом — записка: "Доброго утра, солнце! Не знаю, где вы шатались ночью (ты же ничего не натворила, от чего мне придётся краснеть?), но уверен, что вы голодны. Ангелине передавай таблетки и привет!" И много скобочек.
Я нежно улыбнулась, сворачивая записку. Сырники уже остыли и потеряли воздушность, но оставались всё такими же вкусными. Съев один, я поставила всю тарелку в микроволновку и пошла будить Ангелину.
Подруга разлепила глаза только с третьей попытки поднять её. Ее волосы растрепались, а на плече остались следы от подушки.
— Почему так голова раскалывается, — она схватилась за лоб, жмурясь от яркого солнца, и я поспешила задёрнуть шторы, погружая комнату в полумрак.
— На выпей, — я протянула ей стакан воды и таблетку от похмелья, которые папа заботливо оставил рядом с сырниками. Не знаю как он понял, но была благодарна ему, что не устроил скандала. Хотя вечером могло случится всё что угодно.
Ангелина с радостью проглотила таблетку, и я помогла ей подняться. Вскоре она ушла в душ, а я — накрывать нам завтрак.
От бездумных действий отвлек звонок телефона. Я успела несколько раз выругаться, пока искала его в складках одеяла. Человек на том конце провода оказался настойчив.
— Принцесса, заставляешь понервничать, — раздался знакомый и родной голос друга.
— Порой это полезно, Толь, — с усмешкой парировала я.
Представила, как друг отводит взгляд в сторону, обречённо вздыхая, и улыбнулась.
— Во общем, дорогая, потрясающая, родная Элана, я буду самым счастливым человеком на свете, если ты озаришь мои мрачные будни и придёшь на мою скромную вечеринку послезавтра, — я чуть не поперхнулась водой от такой речи, хотя это было вполне в стиле Анатолия.
— Если коротко, то ты приглашаешь меня на день рождение? — и дождавшись согласия, я продолжила: — Толь, конечно, я буду!
Друг издал радостные возгласы и пообещал всю информацию прислать в сообщениях. Мы еще немного поболтали, а потом из душа вышла Ангелина, и я попрощалась с парнем.
— С кем ты так увлеченно разговаривала? О, сырники, — ей, к счастью, полегчало, и она чуть ли не летала по квартире.
— С Анатолием, он на свой день рождения приглашал, — не хотя ответила я, но решила всё-таки добавить: — Ты пойдешь?
— Нет, — задор Ангелины сразу убавился, и на лицо упала тень печали. — Да меня и не звали, не думаю, что он обрадуется моему присутствую. Впрочем как и я.
Я поспешила сменить тему, пододвигая Ангелине сметану и варенье.
Я умилялась их паре и искренни радовалась, а потом так же искренни утешала зарёванную Ангелину и жалела рассерженного Толю. Помню, как металась между двумя огнями. Они оба мои близкие люди, и я не могла сделать выбор в пользу кого-то.
***
После ухода Ангелины, я вспомнила про исторический конкурс и Игната. Настроение упало. Меня всё еще передёргивало при воспоминании о его предложении. Неужели я похожа на продажного человека? Хотелось верить в противоположное.
Кучерявые облака плыли по небу, которое окрашивалось в тепло-красные тона. Солнце уже скрывалось за высотками, а его лучи падали на стены и пол комнаты, красиво сочетаясь с постерами.
Всё это время я искала материал и придумывала интересные вопросы или загадки. Получалось весьма не плохо, и если бы мне было четырнадцать, то я бы оценила игру.
Посмотрев в последний раз на презентацию, которую и должен был делать Игнат, я злорадно ухмыльнулась, предвкушая его реакцию.