Гроза.
Первое, что он ощутил, был холод. Потом пришли слабость и боль. Сознание едва пробивалось сквозь тяжёлый туман. Котёнок чихнул, это слабое проявление воли к жизни отозвалось спазмами в слабом тельце. Потом он ощутил тепло – кто-то прикоснулся к нему. Рядом раздавался слабый писк, но через миг он резко оборвался.
Котёнок открыл глаза. Рядом с ним лежал бездыханным его брат. Именно он пищал и именно он коснулся и тем самым спас Котёнка, хотя и расплатился за это своей жизнью. Таким было правило. Первое прикосновение – рождение. Второе прикосновение – защита. Котёнок поднял мордочку и прислушался. Над городом бушевала гроза. Котёнок протяжно вздохнул. Его выбрали в этот раз, только поэтому он смог открыть глаза и вздохнуть.
Котёнок поднялся на слабые пока лапки и попытался сделать шаг к выходу из заваленного мусором и отбросами тупика, в котором впервые открыл глаза. Пошатнулся, привалился боком к грязной стене. Потом попытался снова. Постепенно силы прибывали. К тому моменту, как Котёнок добрался до выхода из тупика, он уже уверенно стоял на лапках.
Снова громыхнуло, серое от отражённого света небо прочертила яркая, ветвистая молния. Люди, проходившие по тротуару мимо тупика, поднимали головы, кто-то вздрагивал, остальные отворачивались и ускоряли шаг. Люди боялись молний, хотя давно уже забыли – если вообще когда-то знали – почему боятся. И, конечно же, они не имели ни малейшего понятия, почему молнии так пугали их питомцев. Дело было вовсе не в ярком свете или громком звуке. Котёнок поднял мордочку и посмотрел наверх, без всякого страха глядя в тревожное небо. Он знал, что страх рождает древняя память, спящая в каждом из них. Память о том, что такое молнии на самом деле.
Люди выдумали множество теорий про давление и электричество, но правда была совсем иной. Её знали только коты, потому что только коты могли становиться Пробуждёнными, только у них был шанс остановить то, что пыталось прорваться в мир через разломы, которыми на самом деле и являлись молнии. Ведь каждый удар грома – это стук в дверь этой реальности, каждая молния – трещина. Если её не заделать вовремя, они прорвутся.
Котёнок не знал точно, кто эти они, но был абсолютно уверен, что допускать прорыва никак нельзя. Эта уверенность жила в его крови, его теле, его мозге. С ней он открыл глаза, с ней издал первый писк в этом мире и в этой жизни.
Котёнок выбрался из тупика и огляделся. Мимо шли люди. Они с тревогой поглядывали на небо и спешили, как могли, стремясь спрятаться в безопасных домах. Котёнок знал, что не будет ничего безопасного, если он не справится. Если не справятся все те, кого призвали в этот раз.
Дождь начал падать редкими тяжёлыми каплями, потом быстро перешёл в ливень. Снова громыхнуло, Котёнок чихнул. Идти до нужного места было далеко, он знал, что успеет – иначе просто не могло случиться – но не хотел выбиться из сил. Кроме того, ему ещё нужно было сделать одно дело.
Котёнок побрёл по улице, стараясь не попадаться под ноги бегущим под дождём людям. Никто не замечал его, никто не опускал голову, а если кто и видел маленького мокрого котёнка, просто бормотал что-то под нос и старательно отводил взгляд. Котёнок не винил их, он и сам бы с удовольствием спрятался от грома, закрыл бы лапками глаза, чтобы не видеть молний, и постарался забыть, зачем он вообще сегодня явился в этот мир. Но он не мог отмахнуться хвостом от того, какой ценой он сделал первые шаги.
Если уж сделал первый шаг, продолжай идти – это было одной из мыслей, что родились вместе с Котёнком. Если он не желал идти к тому месту, куда били молнии, ему вообще не стоило открывать глаза. Котёнок брёл по заливаемой дождём ночной улице, упрямо глядя прямо перед собой и раз за разом переставляя лапы. Люди спешили, их подгонял суеверный, древний ужас, которого они не понимали, но очень хорошо чувствовали.
- Откуда ты здесь, малыш? – Котёнка подняли чьи-то руки, а тёплый, ласковый голос продолжал говорить, заглушая гром. – Ты же совсем замёрз, дрожишь. Пойдёшь со мной? Я давно ищу себе друга.
Котёнок повернул мордочку и посмотрел на человека – девушку с длинными волосами, разноцветными подвесками на шее и в длинной юбке. Она совершенно не боялась грозы и улыбалась найдёнышу. Некоторые из её амулетов даже были рабочими, но от джиннов её защищать вряд ли было нужно – здесь они не водились. Как и от африканских вампиров асиманов. Котёнок закрыл глаза. Девушка была хорошей и доброй, но она была второй, кто коснулся его. Её роль уже была определена, и он ничего не мог исправить.
Котёнок внимательно посмотрел в глаза девушке. Её лицо замерло, взгляд остекленел. Судьба выбрала именно её, чтобы сделать Проводником. Строго говоря, на её месте мог быть кто угодно, даже не обязательно человек, просто второй, кто коснётся Пробуждённого. Котёнок вздохнул и потёрся мордочкой о руки своей Проводницы.