- Первый раз? – молодой кот, которого Котёнок прозвал Собачником, вздохнул и потёрся о лапы своего Проводника. – Первый раз тяжело, но мы их всех спасаем.
Котёнок посмотрел прямо на свою спутницу и вздохнул. Очень тяжело и безнадёжно вздохнул, понимая, что делает.
- Я отпускаю тебя, - Котёнок смотрел прямо в глаза своей Проводнице и касался лапкой её руки. – Ты вольна уйти и никогда не вспомнить о нашей встрече.
Глаза девушки стали не такими стеклянными, но в них ещё не до конца разгорелся огонёк её личности. Она послушно встала и побрела к лесу.
- Что ты делаешь?! – Собачник оскалился.
- Ты же погибнешь! – Упитанный кот мотнул головой.
- Умрёшь навсегда, потратишь все жизни, - изящная кошка, пришедшая с офисным клерком, с жалостью посмотрела на Котёнка.
- Так надо, - Котёнок отвернулся, чтобы не видеть остальных. Он знал это на уровне инстинктов, как знал, как дышать и переставлять лапы.
- Ничего не поделаешь, - сказал Одноухий. – Это его право. Не он первый, не он последний, кто решает сохранить жизнь Проводнику.
Коты и кошки ждали безмолвно, застыв подобно статуям на самой границе леса, как и положено кошкам, которые всегда живут на грани. И вот в камень снова ударила молния, потом ещё одна – в соседний. Воздух затрещал. От электричества – сказали бы люди. Но кошки знали – это трещит ткань мира под когтями того, что пытается её разорвать. Гром – это треск нитей. Молнии – это блеск иного мира, ярость когтей Того-Кто-Стоит-За-Гранью.
Камни раскалились докрасна, и в этот миг кошки поднялись на лапы и как один шагнули вперёд. Из их глоток начал доносится протяжный вой, который они столько жизней тренировали друг на друге в бесконечных поединках за право стать Пробуждённым. Низкий утробный вой складывался в слова заклинаний, рунную песнь на языке, что древнее самого мира, языке, известном лишь кошачьему племени. Котёнок выл вместе со всеми, старательно вкладывая в слова древнего языка всю свою силу и саму жизнь.
Коты и кошки сделали один синхронный шаг вперёд. Вой изменил тональность, камни затрещали и начали покрываться трещинами. Котёнок почувствовал, что слабеет. Ещё шаг – старушка упала на бок безмолвно, точно задетая рукавом кукла.
- Я не такая дура! – Котёнок не смел обернуться, но узнал голос. Его Проводница полностью сбросила чары и решила вернуться. – Я не брошу друга только потому, что у него проблемы!
Девушка рухнула на колени рядом с Котёнком, провела рукой по его вздыбленной мокрой шёрстке. Дышать ему стало легче, лапки увереннее упёрлись в землю, вой стал громче.
- Вместе мы справимся! – Девушка упрямо поджала губы, делясь жизнью.
Котёнок не ответил – она не поняла бы его. Только знал, что вместе им не быть – девушка не выдержит, а он не отступит. Вторым упал бездомный – безмолвно открыв рот, царапая скрюченными пальцами горло. Он так и не понял, что произошло. Ещё шаг, вой всё громче, рунная песнь всё отчётливее. Ещё одна молния ударила в камень, на миг Котёнок разглядел Изнанку и длинный острый коготь, царапнувший по камню. Тот-Кто-Стоит-За-Гранью прорывался!
Девочка смогла издать протяжный всхлип. В ней было так много жизни, и она так щедро её отдавала своему питомцу, что даже судьба не решилась забрать у неё всё, не дав в последний раз его увидеть. Молодая кошка сбилась с шага, припала на передние лапы. Котёнок видел, как по её мордочке катились крупные слёзы.
Офисный клерк стоял на коленях и мычал, мотая головой. Его портфель заливало водой, но он не обращал на него внимания. Спокойным был только большой беспородный пёс. Собаки не могли стать Пробуждёнными, но они были прирождёнными стражами и потому часто сами касались котов и вели их к месту, куда били молнии. Псы всегда шли на это добровольно.
- Что это? – рука девушки дрожала на спинке Котёнка. Он сделал шаг вперёд, чувствуя, как слабеет сам, как слабеет его спутница. Она уже не была Проводницей, потому он не мог забрать всю её жизнь. Но она делилась, как умела.
Котёнок не мог ответить. Коты и кошка пели кошачьи руны, закрывая разрыв, но молнии били всё сильнее, ослепляя, расширяя проход. Разрыв открывался, обнажая иную, вывернутую реальность, осознать которую люди были просто не способны. В ней не было материи, не было углов и координат. Ни одной координаты. Котёнок вздыбил шерсть и завыл громче. Там не было тепла, молока и пледов. Не было каминов и солнечных лучей. Сардинок и фантиков. Там не было всего того, что должно было быть в любом месте, в котором живут кошки.
Офисный клерк упал, сжавшись в позе не рождённого ребёнка. Он так и не понял, за что с ним так обошлись. Судьба была жестока, потому что слепа. Котёнок подумал, что выбор не был случайным, он никогда не был случайным. Им нужна была мудрость, нужно было отчаянье, нужна была любовь, терпение и верность, а ещё – отвага. Проводники вели не только Пробуждённых, они несли с собой то, что им требовалось, чтобы залатать дыру.
Пёс глухо гавкнул на открывающийся разрыв и лёг, опустив башку на передние лапы. Больше он уже не встал. Котёнок едва мог стоят на лапках. Сияние из иного пространства было невыносимым.
- Закрывается! – голос Собачника донёсся до него сквозь пелену. Тот едва нашёл перерыв в собственной рунной песне.
Котёнок выл, пока мог стоять, и потом, когда упал. Он смотрел на освещённые изнутри белым светом камни и выводил рунную песнь. И потом, когда уже ничего не видел. Что-то тёплое коснулось его, почти как тогда, когда он открыл глаза в первый раз. А потом Котёнок погрузился во тьму.