Начались допросы, расспросы, полицейские пытались восстановить картину произошедшего. Печально признавать, но наши правоохранительные органы оказались бессильны перед начинающим маньяком. Это меня успокоило. Но улик все равно нужно было избавиться. Вечером того же дня, сидя в одиночестве и смотря передачу про призраков, я превращал мясо убитого в фарш, намереваясь слепить пельмени и сварить суп с фрикадельками. Кости же я планировал пустить на холодец, а остатки хрящей отдать собаке. Так и волки сыты, и следов нет. Гениально просто.
Я дал себе обещание сделать все возможное, чтобы подобный случай не повторился. Не спорю, я был рад и счастлив от содеянного. Это было восхитительно. Но последствия пугали. Страх быть пойманным теперь будет преследовать меня до конца моих дней, вызывая ужас при каждой встрече с полицией или при косом взгляде соседа.
Время текло, а я оставался на свободе. Полиция, сбитая с толку, не находила следов, все улики были уничтожены, а соседи, успокоившись, вернулись к привычному ритму жизни. Каждый день я вглядывался в безоблачное небо, ища хоть малейший знак перемен. Вспоминал прошлый опыт, размышляя, как обезопасить окружающих от себя. Признаюсь, та еда, приготовленная из соседа, превзошла все мои гастрономические ожидания. Зеркало, в котором я видел не себя, а монстра, пришлось выбросить – чудовище, от которого хотелось бежать, по-прежнему смотрело на меня из его глубины.
Спустя полтора месяца меня настигли ужасающие новости. Синоптики вновь предрекали грозу с ливнями и штормовым ветром. Сердце мое рухнуло в бездну, где сам Люцифер, казалось, уже ждал его, вкладывая в него безжалостность к людям и план нового убийства. Как же я жаждал одолеть чудовище, что поселилось во мне! Но ни мысль, ни сила воли не могли его обуздать. Поэтому, в день обещанного шторма, я заколотил все окна и двери досками, используя шуруповёрт. Затем, разбив его молотком, я лишил себя удобного инструмента, чтобы выиграть время для размышлений, откручивая каждый винтик вручную. Я надеялся, что эта мера поможет мне пережить ночь, не совершив ни одного убийства.
Гроза надвигалась, её барабанная дробь по крыше дома нарастала, становясь всё более настойчивой. Сквозь щели в окнах прорывались вспышки молний, предвещая раскаты грома. Вместе с ними росло и моё желание убивать, неумолимо усиливаясь с каждой минутой. Я пытался утолить эту жажду остатками предыдущей жертвы, что ещё оставались у меня. Это лишь отчасти помогало сдерживать себя. Но мне было нужно не только мясо. Мне нужна была кровь. И с каждой минутой она требовала всё больше и больше, всё сильнее и сильнее. Я пробовал заглушить её вином, но оно лишь опьяняло, не принося никакого облегчения. И тогда я понял. Мне нужно было напиться до полного беспамятства, до состояния, когда я не смогу даже встать. Это казалось единственным выходом из сложившейся ситуации. Достав из аптечки медицинский спирт, я начал разбавлять его водой и пить без меры. Конечно, с одной стороны, жажда крови становилась ещё сильнее, но с другой – я пьянел значительно быстрее. Такой результат меня вполне устраивал.
Память отшибло. Как закончился вечер, я не помнил. Пробуждение было мучительным – сильнейшее похмелье, какого я прежде не испытывал. Единственной отрадой стало то, что окна моей комнаты по-прежнему были заколочены. Я почти не сомневался, что никого не убил, но это "почти" звучало зловеще. Шатаясь, я направился на кухню, чтобы утолить жажду. Там меня ждал шок: дверь была вскрыта, доски вырваны с какой-то нечеловеческой силой. Внутри все затряслось еще сильнее, но теперь не от похмелья, а от осознания того, что я натворил пьяным.
Где труп? Кого я убил? Что случилось прошлой ночью? Страх вернулся, с новой, леденящей силой. Осторожно, боясь увидеть нечто ужасное, я начал обыскивать дом в поисках следов. Время от времени мелькала надежда: может, я никого не убивал? Может, просто не хватило сил выйти наружу? Не найдя в доме ничего, я немного успокоился, позволив себе передышку.