Чтобы прийти в себя, я допил остатки из бутылки. Как раз хватило, чтобы "поправить здоровье", но недостаточно, чтобы снова напиться. Последняя рюмка принесла новую мысль: нужно проверить сарай. Только там я смогу окончательно убедиться, что никого не убил, и обрести полное спокойствие. Идея показалась мне невероятно здравой и благоразумной.
Войдя в сарай, я застыл от ужаса. На полу лежало обескровленное тело, неуклюже прибитое гвоздями. Мои собака и кошка пожирали куски мяса с костей убитого мной человека. Это был мой сосед, которого я глубоко уважал. В тот же миг в голове начали всплывать обрывки воспоминаний: как я ломал дверь, как шел к нему. Как мы вместе шли ко мне. Как я, еще живого, прибивал его к полу. Как перерезал сонную артерию и пил его кровь. Я помнил жалобные взгляды кошки и собаки, наблюдавших за мной. Помнил их голод. Помнил свое решение оставить им это мясо. Я помню…
Прошлая ночь оставила меня в стыде и лютом ужасе. Исправить ничего уже нельзя. Придется снова заметать следы, по старой схеме: суп, холодец, пельмени. Единственное утешение – экономия на еде. Но какой ценой? Ценой единственного человека, с которым я поддерживал связь в этой деревне. Я не знал, что делать с собой, как спасти окружающих и остаться на свободе. Задача казалась неразрешимой. Пока гремит гроза, пока я жив, я буду убивать. Убивать тех, кто рядом, кто остался или еще появится.
Полиция снова повсюду, допросы, подозрения. Я устал от этого, желая лишь одного: поскорее покончить со всеми, чтобы остаться в полном одиночестве. «Так будет лучше для всех», – думал я, стремясь избавиться от ужаса, преследующего меня всю никчемную жизнь маньяка. Теперь мне не нужна ни кровь, ни плоть. Я начал бояться самого себя.
Мне снова повезло. Полиция, кажется, не подозревает меня. Они прочесывают леса в поисках маньяка и его следов, но тщетно. Даже собаки не находят ничего. Как мне это удается? Сам не знаю. Просто везет, или же сам Люцифер помогает мне, используя как оружие для уничтожения человечества. Здесь я был абсолютно бессилен, не мог противоречить самому себе.
Третья гроза за весну наконец-то разразилась. Как же всё оказалось прозаично, почти как в стихах: "Люблю грозу в начале мая..." Я уже оставил попытки возводить какие-либо барьеры против самого себя, осознав их тщетность и собственную угрюмость. Эта ночь, по неведомой мне причине, ощущалась по-особенному. Я не мог точно определить, в чём дело, но чувствовал это всем своим существом. Под аккомпанемент ночных молний я отправился на охоту. На этот раз у меня была конкретная цель – старушка, чья скверная натура давно вызывала у меня отвращение. Вооружившись ножом, я двинулся к ней, не обращая внимания ни на ветер, ни на дождь, ни на раскаты грома, ни на слепящие вспышки молний. Меня вела лишь чёткая цель и неутолимая жажда.
Как всегда, я постучал в дверь будущей жертвы, предвкушая скорое наслаждение её кровью. И вот она... Открыла. Застыв в немом ужасе, она оказалась совершенно беззащитна. Мне оставалось лишь нанести удар, как вдруг сзади раздался крик:
— Бросай оружие! Руки вверх!
Меня схватили. Но они не знали, что я не сдамся так просто. Я должен был испить человеческой крови напоследок. Поэтому я вонзил нож в шею соседки и жадно пил, пока не раздались выстрелы, а пули не пронзили моё бренное тело. Так я и ушёл из жизни, унеся с собой жизни трёх ни в чём не повинных людей.
Конец