"Парню моему…. А-а-а! Чего таить! Всё равно поймаемся случайно…. Артём это, пап. Брат мой, сын твой!"
Мужчина почувствовал слезу, скатившуюся с носа Наташи. Поднял личико руками, поцеловал в носик, в глазки.
"Как вы начали…?"
"Просто…. Нет, не просто так, взяли да потрахались. Но со стороны может показаться именно так. Я в тот день пришла с прогулки, окрикнула кого-нибудь. Молчание. Разделась, чтобы ополоснуться, а тут на змеевике твои труселя висят. Я надела их. Сцепила в поясе потуже булавкой, чтобы не спадали, да и начала ходить в них, как в юбке…. Тебе ха-ха, а мне интересно, как твоё хозяйство там болтается. Даже массажку приспособила к резинке. Хожу, причиндалами размахиваю. И тут из спальни появляется сонный Тёмка. Пипец. Я без насисьников, с имитатором члена в трусах, изображаю тебя. Не смейся! Я в тот момент чуть не провалилась под пол. А тут ещё массажка выпадает из трусов, да бьёт меня по ноге. "У тебя писька разваливается!". — говорит Тёмка и хохочет. А я не знаю, что делать или сиськи прикрывать, или ногу почесать. "Зачётные млеки у тебя. — говорит. И зырит не отводя взора. — Можно потрогать?" Я кивнула, он начал ласкать соски, взвешивать груди. Ну, а там уже, сам догадываешься, член встал, я потекла. Не заметили оба как потеряли девственность. Так и помирились с ним. Перестали донимать друг друга, сменили, так сказать, раздражители психики. Он перестал за Ксюхой волочиться, я забыла про тебя. Да не тут-то было. Ты как наденешь те трусы, да как развалишься на диване. Я вспоминаю о массажке в труселях, и далее, для чего это я затевала…. Эх, папочка, возможно я не стала бы жить как с мужем с Тёмкой, если бы ты обратил на свою непутёвую… развратную дочь внимание…. Я завлекала тебя
Воображала, что ты разглядываешь мою киску
Дрочила себе до покраснения и оргазмов.
Может развращённость и из-за соседства с Афониными, может нет. Не скажу. Потому как этот путь жизни нами не пройден… и уже не пройдётся…. Ты что?" — удивленно вскинула она голову к его взору.
Он просто хотел поцеловать свою умницу. Поцеловал, как умницу в лоб. Затем, как любовницу, в губы. В глаза, наполненные искренним счастьем. В соски, готовые пропустить сквозь себя литры детского питания. Пупок, необычной глубины. И срамные уста, радующиеся своей эластичности, чтобы плотно охватывать член, снимать с него, как поршневые кольца моторное масло, совковую смазку. Уста эти подвижны — мышцы вагины, пульсируют, выдавливают к краю женские секреты. В них масса женских гормонов, стимулирующих мужские органы к действию.
Целуя промежность, он называет пухлую вульву, пирожком. Просит разрешения съесть один. Она разрешает насладиться и не одним, а сколько ему будет угодно,
Дочь уже требует заткнуть влагалище, перемешать секреты у входа в вагину с соками у шейки матки. Она, изогнув позвоночник, наблюдает как его орган входит меж створок, роняет голову и поднимает попку до упора в лобок отца.
Долго, где-то с год меж ними ничего не было в плане секса. Однажды Наташа намекнула, что хочет пирожки. При этом глянула отцу в глаза. Сделала пошлый жест
А утром, прям перед выходом в школу сунула ему записку. "Квартира 30. 16 00" Он прочёл. Она кивком спросила: "Да?". Он подтверждающе кивнул.
"Ебальная квартира. Видимо Светка ей ключ дала. Хорошо всё-таки, что я не сломал чертёнку шею!". — думал он в 4 после полудня, поднимаясь на пятый этаж.
Дочь видимо слышала его шаги — стояла за дверью. Обнажённая до бесстыдства — полулежала на обувнице, раскрыв блестящую звезду. Он захлопнул и зафиксировал дверь щеколдой. Сразу упал на колени и впился поцелуем в срамные губы. Временами отстранялся, разглаживая густую поросль волос, любовался личным творением — пиздой. И вновь слизывал волшебный нектар.
"Пап, отнеси меня на кровать — на твёрдом больно…. Разденься…. Нет! Не надо мыть! Пусть в пыли! Пусть вонючий! Я давно мечтала облизать твои кокушки…. Потом расскажу…, дай сюда…. Здравствуй, мой желанный хуй! Пап, об одном предупреждаю — без заглота! Не то обрыгаюсь до посинения…. Вот он! Истинный духан мужицкий! Давно я его не нюхала! — Наташка всунула нос в место спряжения мудий и бёдер. Лизнула там пару раз. — И вкус ахуитительный — сразу в пизде огонь разжёгся!"
Дочь замолчала. Продолжая фелляцию, массировала мошонку, перебирала кокушки. Затем оседлала таз отца, попрыгала на члене. Леонид любовался как подпрыгивают её груди, как она закатывает глаза. Уже еле сдерживаясь, дождался её оргазма….
"Ты моя ненасытная дочурка! Разве Артёма тебе мало?". — наполнив лоно дочери семенем, поинтересовался.