Он закинул ногу на ногу, расстегнул верхние пуговицы рубашки и откинулся на спинку сиденья.
- Странная штука любовь, действительно странная. Должен тебе сказать, что не только характер твой ерепенистый задел меня, хотя это может и есть основное качество, отличающее тебя от остальных девушек из моего окружения. Я привык, что они сами вешаются мне на шею. Твоя красота, дикая, ведьминская красота выжигает мое сердце... не знаю, как объяснить, но стоит мне закрыть глаза, я вижу только тебя, смотрю на невесту - вижу снова тебя, пью чай, а в кружке твое лицо. Что ты со мною сделала? Те слова, что ты произнесла вчера... что это были за слова? Ответь.
Я пожала плечами.
- Это шутка, не более того.
- Не уверен, что шутка. Я всю ночь не спал, меня словно в жгут закручивает, если тебя рядом нет.
Хмыкнув, дернула было плечом, словно не веря, потом нахмурилась, вспоминая произнесенные слова. Может и правда заклинание так подействовало? Что же я натворила? И такое странное ощущение дежавю появилось, словно я уже когда так привораживала кого-то, а после жалела не раз.
- Я только хотела, чтобы ты не лапал меня... не бери ты в голову, и не выдумывай. Нет у тебя любви ко мне, - строго произнесла я в ответ, сердито глядя на парня.
- Откуда тебе знать, что я чувствую? - сверкнул он глазами в мою сторону. - Послушай, - он схватил мои руки и начал их неистово целовать. - Я расторг помолвку, послал все их планы к чертям собачим, мне только ты нужна. Влюбился я в тебя по уши, верь мне... не похоть, не просто страсть.
Выдергивая свои руки из его хватки, пыталась придумать слова, которые остудили бы его пыл.
- Прекрати... ну, довольно же, - выкрикнула я, и, наконец-то, оказалась свободной.
Парень еле держался, видно было, сколько сил ему стоило не наброситься на меня прямо сейчас и здесь. Дура, дважды дура! Что ты наделала, ведьма доморощенная?!
- Что мне сделать, скажи, - его глаза горели огнем, словно его и, правда, сжигало что-то изнутри, - что?! Как освободиться от тебя или завоевать? Нет, нет... не надо освобождения... Слушай, - он вдруг засветился весь, - давай все с начала начнем, а? Ну, как будто, не было между нами разногласий или моих неловких попыток соблазнений, а? Дариночка, скажи, ну есть у меня хоть шанс?
Я кусала губы, напряженно следя за его лицом. Это было лицо одержимого человека. Он не станет слушать мои возражения. Если я сейчас дам ему понять, что шансов у него вообще нет и не будет, что он сделает? Такие одержимые люди способны и на крайние меры. А здесь еще и на сексуальном интересе замешано все. Точно, насилия тогда не избежать. Увезет на дачу, а там поминай, как звали. Дарина, будь хитрее...
Подняла руку, которую словно свинцом нашпиговали, и положила ее на его плечо.
- Дэн, - мой голос меня не слушался, прозвучав для меня словно карканье вороны, - если я скажу, что дам тебе шанс, ты отпустишь меня и выполнишь мои условия?
Он кивнул, боясь пошевелиться, видимо прикосновение моей руки его успокоило.
- Да, скажи, что ты хочешь? - прохрипел Дэн, но руки распускать не решился. - Я все сделаю... Хочешь новую иномарку - куплю, меха, драгоценности, а может поездку в ГОА или Швейцарию - все оплачу. Только если вместе поедем.
- Нет, не надо ничего такого, Дэн, - быстро выпалила я, испугавшись такого поворота событий. - Мне ничего не надо от тебя такого, что можно купить.
- Тогда что я должен сделать? А ты переедешь ко мне жить? Я не монах и не святой, долго без секса не выдержу... я имею в виду с тобой...
Он вдруг покраснел и замолчал. Вообще-то это я должна была сейчас быть красной, как помидор.
- Не наглей, - воскликнула я, насупившись. - Я только хотела, что бы ты не наседал так на меня. Первое условие, - ты высаживаешь меня там, где стоит мой мотоцикл, второе, - не звонишь мне чаще одного раза в два дня, третье, - не мешаешь мне сдавать экзамены.
Дэн нахмурился и поджал губы. Не устраивают его, видимо, мои требования.
- Ну, допустим, я соглашусь, но я должен тебя видеть... слышишь, Дара, каждый день?!
Я замотала головой, однако меня схватили за плечи и встряхнули довольно ощутимо.
- Я сказал - каждый день! - рыкнул парень, и взгляд такой дурной стал, что мне вдруг поплохело.
Однако упрямство родилось раньше меня.