Я начала злиться, как вдруг Света поддержала меня:
- Так, все, хватит тут нюни разводить, едем вместе, а когда «Газель» не сможет дальше пройти, расстанемся. Кость, ну ты странный какой, ты ведь не бросишь свой транспорт, коли пешком идти придется?
Парень пожал неопределенно плечами, затем буркнул себе под нос «посмотрим» и прошел к двери со стороны водителя. Пнул ногой колесо и в сердцах хлопнул дверцей, когда запрыгнул за руль.
Мы переглянулись с ребятами, Хрум мотнул головой, мол, давайте лезьте внутрь, и закрыл за нами дверцу микроавтобуса. Мотор взревел, и мы двинулись в путь.
Глава 9.
В Ялуторовске дозаправились и запаслись еще двумя канистрами бензина. Наш маршрут пролегал по объездной дороге вокруг Тюмени. Костя держался особняком, отмалчивался. Несколько раз я просила остановиться, оставляла метки для волка. Задумчивый, тяжелый взгляд парня, бросаемый им в меня по возращению в микроавтобус, заставлял нервничать. Света с Хрумом стали развлекаться с моим ноутом, который еще сохранил заряд батареи. Они изучали информацию о Тобольске и его окрестностях, все время что-то громко вычитывая и горячо споря.
Я попыталась еще немного вздремнуть, сквозь полусон прислушиваясь к спорщикам.
- Слушай, а откуда тут вай-фай? – вдруг спросила Света, я даже глаза открыла.
А, правда, откуда?
- Так, у меня в автобусе роутер стоит, вот, - ответил Костя, глядя в зеркало заднего вида.
Я подскочила, напряженно размышляя. – вай-фай - роутор - спутник – слежка?!
- Э-э-э, Хрумчик, я вот подумала, а возможно отследить наше перемещение через этот вай-фай?
Рыжик рассмеялся, махнул на меня рукой, и сказал весело:
- Дарина, по тебе клиника плачет. Честное слово. Ты просто заболела манией преследования, - за что и получил тут же толчок локтем своей возлюбленной. – Ай, Светка, ну ты чего? Я же по-дружески.
- Да ну тебя, - обиделась я, и снова закрыла глаза, надвинув на глаза кепку.
Однако, вскоре мне надоело делать вид, что сплю, и стала смотреть на природу, раскинувшуюся за окном нашего автотранспорта. Если бы мы ехали по железной дороге, то по обе стороны железнодорожной магистрали распахнулась бы тюменская лесостепь. В западной части лесостепи, на Тоболо-Туринском междуречье, где влажнее климат, её плоскую поверхность то и дело нарушают длинные и пологие гривы, овраги и балки, а вдоль многочисленных рек тянутся высокие увалы.
Вдоль автомобильной дороги все чаще встречаются берёзовые перелески — колки и сосновые боры сливаются в хвойно-лиственные массивы, а там, где посуше, встают берёзовые леса — бельники, богатые ягодой и грибами; в них молочно-белые стволы словно пронизаны живым, тёплым светом. В подлеске на опушках, на еланях, в поймах лесных рек — заросли липки, шиповника, черёмухи.
Я припомнила, что идти придется пешим ходом от Октябрьского, в сторону болотистой равнины. Сами болота затянуты бархатистыми мхами с куртинами багульника, вейника, золотистой калужницы. Болота занимают тут больше половины территории.
В окружении болот на берегу реки Тевриз стояла деревенька под странным названием Черный яр. Домов было всего пятнадцать или того меньше. Сколько мы не пытались с Иваном переманить бабулю Василену поближе к нам и к цивилизации, она наотрез отказывалась. Говорила, что нельзя трогать стариков с их родных мест, в которые они вросли всеми корнями. Коли обрубишь корни, так и завянут они, что тебе дерево. Не уверена, что кто-либо из местных властей вообще помнил о той деревушке, ни газа, ни электричества, все как в стародавние времена. Печка, лучины, свечи, баня…
Задумавшись, прозевала очередную дозаправку за Тюменью. Запасы для Кости были неприкосновенны, ибо он намеревался доехать с нами, как можно дальше, а значит до Октябрьского. Что ж, осталось немного…Бабушка, жива ли ты? Знаю, что жива - чувствую, как и то, что здорова, и не нуждаешься ни в чем. Как это ей удавалось, ума не приложу. Возраст скрывала, что уж тут скажешь, все время подозревала, что она не только двоюродная мне бабка, но и вообще прабабушка, а может и дважды «пра». Долгожительница, даром, что ведунья.