В Тобольск также заезжать не стали, свернули на проселочную. Света с Хрумом только повздыхали, что не увидят ни Тобольского Кремля, ни Абалакского мужского монастыря, да и другие храмы им, оказывается, было бы интересно посетить. Да только я торопила их, что не на экскурсию поехали, не в турпоездку, а в известных целях.
- Да понятно, - в который раз вздохнул Хрум, и взлохматил свои рыжие волосы. – Ладно, Свет, может на обратном пути Дарина смилостивится. И, правда, надо бы добраться до места, а там уж посмотрим. Автобусы-то ходят хоть от Октябрьского…это вообще, что? Деревня, село?
- Поселок. Есть автобус, на котором можно добраться до Тобольска. От поселка проселочная дорога ведет прямо в тайгу, сквозь темные леса, непроезжие, если свернуть с пути. А дальше болота…
В этот момент грозовые тучи, что сопровождали нас в пути, внезапно разразились целым потопом с неба. Костя включил дворники, ругаясь, что ничего не видно. Пришлось ползти медленнее, так как он побоялся увязнуть где-нибудь. Мне вдруг в голову пришло рассказать одну историю, что я слышала от бабушки Василены еще в детстве, когда Ваня возил меня к ней на лето.
Ребята притихли, напуганные стихией, да и Костя, казалось, прислушивался.
- В давние времена, сказывают старики, в топях за Тобольском жило племя, о котором теперь не ведают, и звалось оно «шалюки», что означает шалые, пришлые, чужие… Так вот, племя то было и правда чужим, от того и поселились они подальше от местного люда, в самые болота, одежды носили зеленые, и рожи свои мазали тиной в зеленый цвет. Есть мнение, что все племя состояло только из женщин, но не амазонок, не путайте. Стали в окружных деревнях пропадать парни молодые, пойдут в лес за дровами, да и не возвращаются. Пока местные жены и сестры не осерчали и не отправились сами в болота со своими мужчинами, так и повидались они с теми шалюками. Заворожили зеленые девы чужих мужей, да и увели их в болота, ничего не смогли сделать жены их. Говорят, что и до сих пор, нет-нет, да пропадет какой мужик, али парень, кто в болото за зеленой девой ринется, соблазнившись ее красотой, так и сгинет там. Не лезьте, дети, в болото… без надобности, - я улыбалась, глядя на испуганное лицо Светы, которая вцепилась в Хрума мертвой хваткой.
Костя рассмеялся иронично, затем бросил через плечо:
- Дарина, да ты еще и сказки сказывать можешь… Не пугай меня болотом, коли решу идти с вами, не выгонишь.
- Костя! – воскликнул я, возмущенно. – Ну и наглец ты…
- Прости, но я считаю, что пригожусь вам. Оставлю «Газельку» под брезентом, место запомню, канистры зарою в землю, аккумулятор сниму и в спецмешок непромокаемый суну, и тоже в землю…так что, после консервации транспорта, пешим ходом могу идти.
Я рот раскрыла от удивления, а этот наглец посмел ласково так добавить:
- Может меня там зелененькая ждет - не дождется, коли тебе без надобности.
Рот закрыла и отвернулась к окну, за которым все лил и лил дождь. Вот репей, не оторвешь теперь. Зелененькую деву ему подавай, как же. Будто я не знаю, что ему от нашей честной компании надобно. Фыркнула, тоскливо глядя на стену дождя. Где-то там мой волчик мокнет, один и без крыши над головой. О чем он просил меня? Наморщилась, вспоминая и не обращая внимания на ребят и нашего горе-водителя. Имя ему надо было дать…какое только? Вот бы вспомнить, как звали того вождя из сна, так я бы ему такое же дала.
И вдруг, словно молнией, что озарила небосвод, пронеслось воспоминание сквозь зыбкий туман, опутавший мою память. В последнем сне виделся мне вождь, который тоже просил его вспомнить. Я резко села прямо, сцепив руки в замок, и напряженно пыталась осмыслить сие совпадение.
Я была православной христианкой, но не помнила, кто и когда меня крестил. Суеверия и язычество пресекалось мною на корню, но вот что странно - в последнее время вокруг меня стало твориться столько всего, не вписывающегося в каноны православия, что могла и вера вполне пошатнуться. Да только была ли во мне та вера, что должна гореть в груди верующего? Не знаю. Бабуля моя, хоть и ведунья, но крест нательный носила. Надо бы порасспросить, не мешает он ей ворожить-то?
Должна ли я, как верующая, относиться к снам как-то скептически, или все же принимать их в качестве некоего знака свыше. Волк необычный, это факт. Появился тоже несколько непонятно: почему весь в пыли и комьях грязи, почему именно ко мне прибился, и, самое главное, что не дает мне покоя, как он со мною вообще разговаривает мысленно? Поначалу я думала, что это мой личный глюк, но его увидели и другие, и даже в клетку посадили. А как же та тьма, что гналась за мною по пятам, едва я шагнула за полосу света от большого костра? И волк ведь каким-то непостижимым образом меня защитил от нее, да и руку вот вылечил? Одни вопросы! Ой, чую, с бабушкой предстоит обстоятельный и интересный разговор.