Наверное, стоит в копилочку непоняток сложить еще и странное поведение Дениса Жарова. По нему тоже вопросики имеются: почему обычные слова, изложенные мною в виде заговора, так его скрутили, почему он так настойчиво следует за мною и, как мне кажется, ему для неких целей позарез нужно знать, где живет моя бабушка. Зачем ему это нужно?
Ох, опять отвлеклась. Я же про волка думала…про имя для него. Нет, тут без бутылки, как говорит Хрум, не вспомнить.
- Эй, - позвал вдруг Костя. – Кажись приехали…там дома какие-то…точно, указатель «Октябрьский» проехали.
- Это хорошо, - подала я голос, рассеянно теребя конец косы, - очень хорошо…и, главное, вовремя.
Светка подсела ко мне, и торкнула локтем.
- Ты чего? Почему вовремя?
Я посмотрела на нее.
- А смотри, уже вечереет. Мы что ли на ночь на болота пойдем? Думаю, что нет. Ночь и болота несовместимы. Так что поспим, а поутру и рванем дальше.
- И правда, темно, дождь льет, не переставая, - согласилась подруга моя светлокудрая, - а где ночевать-то будем? В машине что ли? Так тесно же…
Хрум прошатался поближе к Косте, и предложил тому притормозить возле магазина, который вдруг выплыл из дождевой завесы, радуя взор неоновой вывеской «Продукты».
Парни собрались за едой, почти уже открыли двери, как я успела им крикнуть:
- Водку возьмите, бутылки три, не меньше!
На меня уставилось три пары округлившихся глаз.
- Так надо, берите. Только хорошей. И еще…, - я задумчиво постучала по подбородку пальчиком, - тушенки банок десять, леденцы и…
- Дарина, а ты вообще в себе? – тихо прошептала Света. – Какая водка, ты сдурела? Нам завтра в поход…. ты же не пьешь…совсем.
- Ну, видимо, когда-то надо начинать, - так же тихо, на доверительной ноте, ответила я.
Костя засмеялся, хлопнув Хрума по плечу.
- Ну, пошли, что ли? А то всю водку без нас раскупят. Ну, Дарина, во дает, - и вышли в дождь.
Хрум успел напоследок бросить в мою сторону взгляд доктора на пациента, мол, лечиться, еще раз лечиться.
Ночью дождь кончился. Разместились мы на постой к деду Стану, который поутру за две бутылки водки довезет нас на своем «уазике» по бездорожью таежному до болота. Деда Стана я знала уже лет десять, мы у него с Ваняшей часто останавливались. Он может и любит выпить, но когда за баранкой, то трезв, как стеклышко.
Домик у него был в одну комнату с кухонькой, так он в сенях парней на раскладушках разместил, нас, девок, в комнате. Сам-то спать в сарай пошел, в обнимку с бутылкой. Парни как-то быстро угомонились, захрапели так слаженно, что тебе оркестр храпунов.
Мы же еще какое-то время шушукались, посмеиваясь, о том, о сем, стараясь не говорить о серьезном или грустном, да и уснули.
Утром проспали, не услыхав ни крика петуха, ни парней, которые уже и умылись на дворе из колодца, и на кухне яичницу успели пожарить. Сквозь ресницы, почти проснувшись, наблюдала за тем, как Костя тихо подошел к моей койке. Протянул руку, погладил мои волосы, расплетенные и струящиеся по подушке. Как я не вскочила, не знаю, думаю - полежу, еще погляжу, чего ему надо.
Викинг тем временем оглянулся на Свету, спящую на тахте, снова ко мне повернулся. И взгляд такой жадный стал. Наклонился ко мне, поцеловать собрался? Я тут же распахнула глаза и спросила резко:
- Чего надо?
Костя замер, изучая то мои глаза, то губы. Улыбнулся натянуто, ведя некую борьбу, что отражалась на его лице, затем поднялся и спросил:
- Завтракать идите. Там дед Стан проснулся, говорит, что скоро может за руль садиться.
- Ты это чего сейчас сделать собирался, а? – спросила я все так же сердито.