— Энн Гиббс, сэр, — девушка расправила плечи. — Проблема вагонетки — это эксперимент английского философа Филиппа Фута, сэр.
— И в чём суть эксперимента?
— Вагонетка несётся по рельсам, и на её пути находится пять человек, привязанных к рельсам. Возможно переключить стрелку, и тогда вагонетка поедет по-другому, запасному пути, на котором лежит один человек, также привязанный к рельсам. Возникает вопрос: как поступить, сэр.
Эдвард мысленно скривился и наклонился ближе к другу:
— Сэр-сэр-сэр, — передразнил пыхтящую от знаний студентку и услышал усмешку:
— Кажется, старик впечатлён. Даже очки снял.
Эдвард скучающе уставился на преподавателя, который в действительности снял очки и принялся протирать стёкла белоснежным платком. Что-то подсказывало парню, что необходимости в этом не было: на стёклах ни пылинки.
— И как бы вы поступили, мисс Гиббс?
— Я считаю, сэр, — начала девушка, вновь заставляя большую часть студентов закатить глаза. — Необходимо сохранить пять жизней, чем одну.
— Согласен, — подтвердил кто-то с задних рядов. — На кону пять жизней или одна жизнь. Разумнее сохранить как можно больше жизней.
Эдвард переводил взгляд с девочки-я-всё-знаю на преподавателя и обратно, дожидаясь, когда же последний поставит выскочку на место. Мистер Деннет не думал поправлять девушку, отчего парень не выдержал:
— То есть вы переключите стрелку? — рядом сидящий Дилан резко открыл глаза от неожиданно прозвучавшего голоса и притворился бодрячком. — Вы же совершите намеренное убийство, умники.
— Вообще-то мы спасаем жизни пятерых людей.
— Вообще-то вы совершаете преступление.
— То есть лучше ничего не делать?
Эдвард пожал плечами:
— Именно так бы я поступил.
Мистер Деннет нацепил очки на кончик острого носа и ткнул пальцем в сторону парня:
— Как ваше имя, мистер?
— Эдвард Принс.
— Эдвард Принс, — повторил мужчина. — Представим, что среди тех несчастных пятерых людей находится дорогой вам человек. Ваши действия?
Парень почувствовал раздражение, потому успел пожалеть, что вступил в спор с нудным стариком и зубрилой.
— Ваш вопрос некорректен.
— Я думаю, мистер Принс, что опровергать решение мисс Гиббс не есть корректно. Моральный выбор мисс Гиббс определяется полезностью, тогда как ваш моральный выбор основывается на вынесении оценки совершённому действию.
Дилан прикрыл ладонью рот, чтобы преподаватель не заметил его негромкий шёпот:
— Эд, забей. Пусть продолжит лекцию.
Принс сделал вид, что не услышал друг, и нахмурился после слов старика:
— И что это значит?
— Это значит, что глубокие философские вопросы всегда будут порождать конфликт сторонников разных направлений. Утилитаризм, — преподаватель учтиво склонил голову в сторону Энн. — И деонтология, чьё учение вы, мистер Принс, так рьяно пытались отстоять.
Эдвард впервые слышал о таких направлениях в философии, потому сделал быструю пометку в тетради. Дилан, проследив за действиями друга, вытаращил глаза:
— Ты меня пугаешь.
— Заткнись.
— … на практическое занятие я прошу подготовить доклад об утилитаризме и деонтологии. Энн и Эдвард, в первую очередь хотелось бы услышать вас, но уже с противоположной точкой зрения.
Парень мысленно чертыхнулся и сделал ещё одну пометку, на этот раз огромными, жирными буквами: «Всегда молчать на философии, даже если вокруг одни идиоты!»
После лекции Эдвард и Дилан поспешно переместились в западную башню колледжа, путь до которой пролегал по узкой лестнице, состоящей более чем из ста ступенек. Эдвард насчитал сто двадцать три.
Кларк уверял, что идея направиться вместо университетского двора на смотровую площадку башни более чем оправдана. И вскоре Эдвард сам сможет в этом убедиться.
— Я нашёл это местечко на прошлой неделе, — поделился блондин, когда они вышли на вершину башни. — Здесь мало, кто бывает.
Дощатый пол под ногами неприятно резал слух своим скрипом, но это вдоволь компенсировалось открывающимся видом на рыночную площадь и готические колонны, как неотъемлемая часть архитектуры Кембриджа.
Почти на каждом здании сидели горгульи, львы и гордо выпятившие грудь собаки.
Эдвард подошёл к каменному выступу и, проверив прочность носком ботинок, присел на него. Дилан последовал примеру друга и сел на соседний выступ, рядом с возвышающейся горгульей.
— Здесь красиво, скажи?
— Неплохое место, — кивнул Эдвард и посмотрел на серое небо над головой. Осень набирала обороты, и почти каждый день на улице шёл дождь.