Например, это в духе Принса.
Алиса не хотела вспоминать о нём, но при взгляде на ароматическую свечку, перед глазами замелькали картины прошлого: он выбрасывает подсвечник в открытое окно, а она целиться перцовым баллончиком ему в лицо.
Казалось, это было так давно.
Сколько они не общались? Если прошлые стычки возможно назвать общением, то около полугода. Только короткие взгляды, полные презрения, только проклятия в спину друг друга и оскорбления за глаза.
Наверное, Принса более чем всё устраивало, но не Алису. Стоило ему попасться в поле её зрения, так она претерпевала предательское волнение. Наперёд же знала, что он пройдёт мимо и слова не скажет, но продолжала волноваться: ладони потели, а пальцы на ногах сжимались.
Алиса не сразу, но пришла к устрашающему умозаключению — ей было бы намного проще, если бы всё вернулось на круги своя: Эдвард груб и несносен, а она пытливо отбивается от его нападок.
По крайней мере, это обесценило бы позорные поцелуи.
Но нет. Они вели себя так, что сомнений не оставалось — каждый из них погряз в этом позоре.
— Девочки, а у вас был… — Рози замялась и опустила глаза на цветастую подушку, покоящуюся на её коленях. — Ну-у-у, в общем, ничего.
Подруги непонимающе переглянулись. Рози явно хотела что-то спросить, но не решалась. Как выяснило, виной тому природная скромность, которая отразилась румянцем на щеках, после громкого фырканья Марины:
— У меня в семнадцать лет случился первый раз.
Алиса ощутила на себе любопытные взгляды и сокрушённо вздохнула:
— У меня не было.
— У меня тоже, — вдруг обрадовалась Рози и чуть ладонью не вытерла испарину со лба. — Это же нормально?
— Быть девственницей в девятнадцать лет? Ну-у-у…
— Это нормально, — перебила Марину Алиса и бросила на неё предостерегающий взгляд. — Твоё дело, когда и с кем заниматься сексом. Даже не напрягайся по этому поводу.
У Марины явно было иное мнение, но высказываться не стала. Наоборот, перевела тему в менее провокационное русло, позволяя Голден окончательно расслабиться в компании подруг.
Глава 9
Тёплый язык пощекотал нёбо, заставляя девушку улыбнуться и чуть отстраниться. Поцелуй, только набирающий обороты, вновь вернулся к лёгкому касанию губ.
Алиса провела пальцами по влажной полоске губ парня и покинула его объятия, замечая, с какой быстротой коридор заполнялся студентами.
— Какие планы? — спросил Дилан, пытаясь удержать девушку в коконе своих рук.
— У меня сейчас собрание, а после предстоит беготня с документами.
— Вся в делах и заботах, — без укора констатировал парень. — Что на счёт вечера?
— Можешь заглянуть на чай.
Дилан подмигнул:
— Вот это мне нравится.
Губы отыскали губы девушки и накрыли в лёгком поцелуе, который не удалось углубить из-за быстрого потока студентов.
Алиса смущённо отвела взгляд и поторопилась:
— Пора на собрание.
— Я провожу.
Собрание запланировано в небольшой аудитории, напоминающей не помещение для лекционных занятий, а уютный кабинет заведующего какой-нибудь кафедры. Несколько парт, расставленных в форме круга, белая доска на колёсиках и огромная пальма в горшке, занимающая большую часть свободного пространства.
Алиса за год обучения в университете привыкла к публичным выступлениям перед публикой: будь то целый поток студентов или студенты одного факультета. Она привыкла стоять перед трибуной, смотреть сквозь незнакомые лица и улыбаться, стараясь держаться, как можно увереннее.
Однако проводить собрание в таком маленьком помещении, когда каждый дышит друг другу в затылок, Алисе ещё не доводилось. Потому она чувствовала нервозность и не могла вдоволь насладиться присутствием парня.
Его поддержка приятна: то, как крепко он держал её за руку, то, как улыбался и подбадривал комплиментами. Дилан не уставал делать комплименты, подмечая мельчайшие детали, о которых сама девушка не задумывалась.
«У тебя красивые волосы».
«Ты сменила парфюм? Мне нравится».
«Улыбайся чаще — такая милая».
Каждый раз, получая в свой адрес комплимент, она ощущала себя немного неуютно, ощущала себя обязанной и поспешно отвечала взаимным комплиментом. Вместо того чтобы просто сказать «спасибо» и поцеловать, она дико смущалась и едва ли сдерживалась, дабы не опровергнуть все лестные слова.